- Ну что, Полиночка Алексеевна, дело таки сдвинулось с мертвой точки, - жизнерадостный до изжоги Ракитянский деловито пристроил свой объемистый пижонский портфель крокодиловой кожи Полине на стол, а сам плюхнулся в кресло напротив. – В вашей юдоли скорби и слез реально получить чашку хорошего кофе?
- За кофе люди идут в кофейню, Ростислав Игоревич, - адвокат Чешко аккуратно вытащила из-под блестящего рептильего бока пачку документов. Зря в зеркало не посмотрелась, совершенно точно зря. Гадай теперь, чего он так внимательно смотрит.
Сняла трубку телефона. – Даша, два кофе.
- Другое дело! - широко сверкнул своей фирменной улыбкой Ракитянский. – Ну что, коровки наши разродились. С чем я нас и поздравляю, Полина Алексеевна. Давайте сверять показания.
- Давайте, - кивнула Полина.
Только сверять Ростислав Игоревич не торопился. Сидел и молча разглядывал ее. Не таясь. Тщательно и откровенно. Что не так? Тушь посыпалась? Помада размазалась? И что б ей не посмотреть загодя в зеркало?!
- Чем обязана такому пристальному интересу? – голос прозвучал чуть тише привычного.
Но вполне себе уверенно и твердо.
- Лямочка у вас там промелькнула. На плечике, - медленно проговорил Ракитянский. – И я пришел в волнение.
- Желаете посмотреть весь комплект?
- А можно? – он еще безмятежно улыбался, когда Полина взялась за пуговицу на бледно-розовой рубашке, но взгляд уже изменился.
- Если ваше неудовлетворенное… любопытство мешает нам работать, и если это поможет - то почему бы и нет?
- Продолжайте.
После второй пуговицы он перестал улыбаться. Зато улыбнулась она. Пуговица вернулась на исходную позицию
- Я передумала. Эффект получается обратный.
Ракитянский пару раз моргнул, а потом широкая улыбка вернулась на исходную позицию.
- А вы стерва, Полина Алексеевна!
- Я не стерва, я адвокат.
- И чертовски хороший, на мою голову.
- Боюсь, не такой хороший, как вы, Ростислав Игоревич.
Переброска короткими фразами завершился дуэлью взглядов и потом - совместным взрывом хохота.
А тут и кофе подоспел.
- Комплимент – самое мощное оружие, - Полина, не поморщившись, пригубила свой напиток.
- Московская школа адвокатуры, - согласно кивнул Ракитянский, с вполне искренним на вид удовольствием смакуя содержимое своей чашки. Вот пьют же этот кофе люди, и любят за что-то!
- Я представляю другую школу на букву «М».
Ракитянский поморщился и страдальчески выгнул бровь.
- Опять «М»? Тяга у вас какая-то или нездоровая любовь к большой букве «М».
