И закончил уже не так воинственно, – С вами.
Вот! А я о чём говорила? Разве можно такие шикарные экземпляры, да на отчисление? Да они же горой стоят за своих! И не важно, что «противник» заведомо сильнее их.
– Да-а-а? – Вполне себе искренне удивился господин начальник. И мне стало страшно. Действительно страшно, только не за себя, а за своего защитника.
– Не нужно, Лесси, – обернулась к нему и мягко улыбнулась. – Идите. Мы с господином ректором всего лишь обсудим ваше наказание.
Конечно, он не поверил мне. Пришлось с нажимом повторить:
– Идите.
Поговорим с вами после.
Парень ещё несколько минут колебался, как и его соратники, но самая разумная из них, Элди, кажется, тихо шикнула:
– Пошли!
Жаль, что разумность её не проснулась в тот момент, когда они затевали всю эту заварушку с чудовищами.
Студенты пусть и нехотя, а всё же покинули кабинет, и мы остались с Закари один на один. Моя похвальная смелость куда-то разом испарилась. И уверенность, что ничего-то он мне не сделает – тоже.
– Ле-е-е-на, – протянул он с неким рычанием.
Как у него так вышло – ума не приложу. «Рычащих» букв в моём имени вовсе не было.
– Что? – Проблеяла, отступая к двери, готовясь дать дёру. Но меня настигли слишком быстро, я только и успела что руку перед собой выставить.
– Ты хоть знаешь, что они натворили? – Закари хоть и говорил со мной ласково, тягуче, но я чувствовала, что злость в нём ещё не утихла.
– Не совсем, – ушла от прямого ответа, но тут же добавила: – Но нельзя же их вот так сразу… Отчислять.
Мужчина усмехнулся и всё недовольство, скопившееся в нём, как-то разом рассеялось.
Словно его и не было.
– Если бы «сразу», – передразнил меня, сам же подошёл близко, близко и нежно обнял, прижимая к своей груди. Мне бы начать вырываться, или хотя бы сделать вид, что вырываюсь, а я… Я, напротив, прижалась крепче. И так хорошо мне стало. Все тревоги, надуманные или настоящие, отошли на задний план. Здесь и сейчас мне было уютно, тепло и ничего-то больше не нужно.
– А что, это не первая их такая провинность? – Нашла в себе силы выговорить, хотя единственное, чего хотелось, это вот так просто стоять рядом и молчать.
– И подозреваю, что даже не последняя, – хмыкнул над моего головой ректор. – Почему ты вступилась за них? Они же для тебя… никто.
Окончание фразы он выговорил с некоторой задержкой, будто боялся меня оскорбить эдакой вольностью.
Я же улыбнулась. Отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза:"
"– Никто. Ты прав. Но ведь и я когда-то была студенткой.
