Счастливо улыбаясь, тут же распахнула глаза и с ужасом поняла – с огнём, то есть магией, шутки плохи. Скатерть под термосом вспыхнула синим пламенем, и пламя это принялось расползаться по ткани с бешеной скоростью.
Пожар? Пожар!!!
Первое, что пришло на ум – это накинуть покрывало поверх стола. По логике ведь без поступления воздуха огонь потухнет? Ну да. По логике, но, видимо, огонь магического происхождения ей не поддавался. Потому и покрывало тут же заполыхало, будто я туда бензина плеснула.
Второе – вода! Эврика! Как же это я сразу не додумалась! Но пока бегала за водой пламя разгорелось так, что ничего, кроме истеричного крика «Пожа-а-а-ар!», не сообразила сделать.
Выбежала в коридор и принялась колотить во все двери подряд, только, к моему ужасу, никто ни одну ни открыл. Как так? Тут что, никого, кроме меня нет? Быть такого не может! А тем временем в моей квартирке что-то громко захрустело, словно многострадальный стол уже рухнул на пол.
Но ведь такого не бывает же?
– Пожар! – закричала во всё горло.
– Помогите! Пожар!"
"В дальнем конце коридора открылась дверь и я, не веря своему счастью, бросила в ту сторону. Навстречу же мне выскочил растрёпанный, заспанный… начальник. В одних только пижамных штанах, с взлохмаченными волосами и безумным, испуганным взглядом.
В комнате вновь что-то захрустело и я, наплевав на субординацию, схватила ничего не понимающего ректора за руку и поволокла в своё жилище, по пути сбивчиво объясняя:
– Я всего лишь разогреть хотела. А она не поддавалась, и я прямо так, в железной таре, на столе…
Нет, Закари ничего не понял, только руку вырвал из моей мёртвой хватки, когда увидел клубы синеватого дыма, вырывающиеся из открытой настежь двери квартиры.
Он пропал в дыму, а я, нет бы остаться стоять на месте, взяла и бросилась за ним, закрыв лицо рукавом рубашки. Поджёг устроила я? Я! Так и нечего стоять прохлаждаться, когда другие жизнью рискуют!
Едкий запах тут же вызвал слёзы и кашель, но я упрямо вбежала в гостиную и попыталась хоть что-то рассмотреть.
Дым клубился, огня же почти не было видно. Лишь расползающиеся по ковру чернильные кляксы. Одна из них подползала ко мне всё ближе и ближе, буквально сжирая ковёр, что лежал на полу и не оставляя от него ни единой ниточки.
– Ненормальная! – просипел над ухом ректор и как стул переставил меня с одного места на другое. Сам же поднял руки вверх, выплетая пальцами замысловатые узоры, и принялся медленно вести ладони к полу, будто усмиряя дикое животное.
