Проект «Аве Мария»

Вывожу на экран функции управления и дополнительные свойства и начинаю двигать ползунки.

– Мы сейчас внутри линии Петровой. Астрофаги здесь повсюду. Я поменяю настройки, чтобы были видны только самые яркие источники…

Я долго вожусь, но в итоге все-таки настраиваю диапазон яркости. Теперь на экране хаотично разбросанные области инфракрасного излучения, исходящего от Эдриана.

– А вот и ответ на наш вопрос, – объявляю я.

Рокки подносит ближе дисплей с рельефным изображением, чтобы «увидеть» картинку на моем экране.

– Неожиданно, – недоумеваю я.

Я думал, что увижу сплошной слой ИК-излучения на определенной высоте. Но на деле вышло совсем иначе. На экране не линия, а отдельные сгустки, похожие на облака. Причем они не совпадают с белыми перистыми облаками, которые я вижу невооруженным глазом. Это, за неимением лучшего термина, ИК-облака. А точнее, облака, испускающие инфракрасный свет. По необъяснимой причине в каких-то областях астрофаги размножаются активнее, чем в остальном пространстве.

– Да уж. А что, если на размножение влияет погода?

Я увеличиваю и просматриваю изображение, передаваемое петроваскопом. Наконец, на экране облако астрофагов, расположенное точно над горизонтом Эдриана. Данные показывают текущий угол поворота камеры с учетом осей корабля. Я записываю цифры и переключаюсь на экран навигации, который сообщает мне пространственное расположение корабля относительно центра нашей орбиты. С помощью этих сведений и целого ряда тригонометрических формул я вычисляю высоту астрофаговых облаков.

– Высота, на которой происходит размножение, составляет 91,2 километра над поверхностью планеты. Ширина менее 200 метров.

Рокки переплетает пальцы. Мне известен смысл его жеста. Он размышляет.

– Согласен, – откликаюсь я. – Но как мы раздобудем образец?

– Сто километров от планеты. Если попробуем снизиться, корабль сгорит в атмосфере.

– Врежемся в атмосферу на орбитальной скорости и погибнем. Но что, если притормозить?

Навалившись на подлокотник кресла, оборачиваюсь к эридианцу.

– Чтобы не упасть в атмосферу, задействуем двигатели, поддерживая постоянную тягу в направлении от планеты. Войдем в атмосферу, заберем образцы и тут же уберемся обратно.

– Почему не сработает?

– Точно. Ты прав, – морщусь я.

На проведенных Дмитрием испытаниях двигатель вращения лишь за сто микросекунд расплавил тонну металла. Причем это была одна тысячная от всей мощности двигателей «Аве Марии». Пока я в вакууме, все отлично.