Проект «Аве Мария»

Сперва нужно выяснить, какого черта творится с кораблем!

Я почти выпадаю из шлюзовой камеры в командный отсек.

Он лихорадочно тычет камерой в мои экраны и считывает рельефные данные со своего монитора. Откуда-то снизу доносится металлический скрежет. Судя по звуку, что-то с трудом гнется. Кажется, это корпус корабля.

Я шлепаюсь в пилотское кресло. Пристегиваться некогда.

– Откуда идет скрежет?

– Что-то разрывает наш корабль! Скорее всего, гравитация!

Рокки хватается за поручни.

– Точно! Пора сваливать!

Я вывожу мощность двигателей вращения на максимум.

Нужно, чтобы двигатели вращения работали на полную мощность в течение десяти минут. Это разгонит корабль до 12 километров в секунду, которые позволят нам оставаться на орбите. Нужно задать небольшой угол над горизонтом и включить полную тягу.

По крайней мере, таков был план. Но на деле ничего не получается. Корабль уводит в сторону. Какого черта?!

– Что-то не так! – кричу я.

Рокки непринужденно висит на поручнях. Ему что – парень во много раз сильнее меня.

– Может быть. – Я проверяю панель навигации. Скорость увеличивается. Ну, хоть что-то!

– Что? Под спальней нет никакого… ах да!

С помощью эхолокации эридианец «видит» весь корабль. Не только обитаемое пространство. Выходит, говоря «большой отсек под спальней», он имеет в виду… топливные баки! О, господи!

– Скорость слишком мала. Упадем в атмосферу.

Да. Нам сейчас остается лишь надежда. Надежда, что корабль не развалится до того, как мы выйдем на устойчивую орбиту. Следующие несколько минут – самые напряженные в моей жизни. Причем за последние несколько недель напряженных моментов мне, знаете ли, хватало. Корпус продолжает издавать жуткие звуки, но раз мы живы, значит, он еще цел. Наконец, через десять минут, которые кажутся целой вечностью, мы набираем скорость, достаточную для того, чтобы оставаться на орбите.

– Гравитация все еще есть, – заявляет Рокки, вторя моим размышлениям.

Снова гляжу на экран двигателей вращения. Все три двигателя на нуле. Они выключены. Влезаю в панель диагностики и убеждаюсь, что ни одна из 1009 треугольных вертушек, распределенных по трем двигателям вращения, не двигается. Так и есть.

Опять расслабляю руку, и она свешивается как-то странно: вниз и влево.

– Нет. Мы на орбите. – Я озадаченно чешу в затылке.

– Нет. Заглушены. Тяга нулевая.