Проект Деметра

"Жив", – подумалось без уверенности. Может блазнится?

"Я жив, я – рядом, Эя", – теплая, ласковая ладонь прошла по лицу, успокаивая.

Риторический вопрос, потому как ответ без озвучивания известен.

Сквозь туман и дурноту она чувствовала, как ее раздевают и куда-то несут. Что-то коснулось губ: "пей". Куда, если тошнит?

– Ты сможешь, пей, Эя.

И ведь смогла сделать пару глотков. Маслянистое нечто было до ужаса паршиво на вкус, но прояснило сознание.

Девушка увидела Эрлана от знака на лбу до голого торса, фрески людей по стенам, величественные и искусные, уходящие к проему в своде, и стража, застывшего рядом с хозяином и держащего что-то похожее на ладью.

Мужчина смачивал ленты приметного цвета и приметной материи в той же жидкости, которой поил Эрику. Обмотал ими ладони, поглядывая на нее с сочувствием и заботой.

От прикосновения "лекарства" ладони перестали гореть, словно она до костей их изранила.

"Все будет хорошо, голубка".

Девушка смотрела на Эрлана не мигая и почти не чувствуя, как он бинтует ей руки.

Она любовалась его профилем, волосами, что волной огибали скулы и падали на плечи, на литую грудь, гладкую, заманчивую, и ощущала влечение, еще глухое, размытое слабостью и обморочным головокруженьем, но четкое в желании. Ей хотелось огладить его плечи, почувствовать тепло кожи, коснуться губам и ощутить ее вкус.

Эрлан словно почувствовал – замер, убрал волосы с лица, и уставился на Эрику. В глазах было легкое замешательство, будто он всерьез мог понять, что она ощущает.

И она вдруг поняла, что мужчина не только читает мысли – он слышит каждое движение души, каждый оттенок эмоции.

Эрлан очнулся и смущенно опустил взгляд, но его пальцы касались ее кожи, затягивая импровизированные бинты и Эра все яснее ощущала страсть. Она нарастала, прорываясь сквозь боль, туман, дурноту, перекрывала их. Движенья Эрлана становились все медленнее, он будто засыпал или уходил в то, что источала девушка. И больше не опускал взгляд – смотрел не мигая, забыв обо всем.

– Ты очень красивый, – прошептала.

Он лишь моргнул. Скулы словно из мрамора высечены, благородные черты лица, живые глаза, губы твердые, но она помнила, насколько нежные. Плечи широкие, мышцы развитые, но не вбухшие, как у любителей превращать свое тело в атлас по анатомии. Грудь идеальна до малейшего изгиба, торс гибкий, живот…

Не время вроде бы, не место, но кто знает, будет ли оно когда-нибудь – ее время, ее место? Она никогда так не желала – остро, словно последний шанс, единственного мужчину.