Проект Деметра

А вот от Харна ни один не отошел – его окружали восемь силуэтов и пихали, а скалились на Шаха.

– Ларош был прав, – протянул, стряхивая руки Шаха. – Мы на перекрестке и должны сами выбрать путь. И выбрали. Предкам стыдно за нас.

Лицо мужчины искривилось, а взгляд выдавал неподдельную горечь. И Шах притих, ярость куда-то улетучилась.

Он не видел ни предков, ни призраков убитых, да и что, собственно, ему было за дело до мести покойников? На войне, как на войне – любому бойцу эта формула известна. Только вот на душе было паршиво.

– Хорошо, – признал через силу. – Допустим, были не правы. Что дальше?

– Не знаю, – качнул головой Радий – он действительно не знал.

– Ну, спроси у своей родни, что ли?

Радиш посмотрел туда, где недавно появился отец и не увидел его. Огляделся и не заметил ни одного из своих. Мысленно позвал – тот же эффект.

– Их нет, не хотят появляться.

– Супер. Тогда за работу! Моральные принципы и метания потом обсудим!

И двинулся к бревну, прикрикнув и на застывшего стража:

– А ты чего истукана изображаешь?! Времени до фига?!

Малик затоптался, глядя на светлого и Харна, что пытались подтолкнуть брус на ту сторону в паз, и не знал что делать.

Но и оставлять, как есть нельзя, изначальных мало, на них мир еще держится. И если уж полечь, то всем. Что стражу без светлого делать? Ни жизни, ни смысла.

И подошел помочь. Радиш постоял и несмело шагнул следом. Общими усилиями один брус вернулся на место. А за второй взяться не успели – почудилось что идут. Прислушались и убедились – баги совсем рядом.

– Меримар?! Заснул?! – донеслось из леса и Радиш увидел, как один из призраков отступил от Харна в сторону чащи, словно слышал зов.

– Их много, – заметил Шах и начал вытягивать меч из ножен, с напряжением глядя в заросли. – Берите лейтенанта и уходите.

– Нет, – придержал его руку Харн, силой заставив вернуть клинок обратно. – Хозяин прав, светлый. Я должен охранять вас и защищать, а не подводить. Но подвел, совершив неправое. Мир с ума сошел и я с ним. Прости, светлый – моя вина, моя расплата. Я должен, иначе никто не уйдет.

– Я знаю, что говорю! – повысил тон, пресекая возражения, и стих, заробев от своей смелости. – Так надо, так верно, светлый. Я осквернил всех, я, а не ты.