– Один из огромного рода. Кто мог представить, что такое возможно? А случилось. А вот та, кого мне прочили – выжила. Ее потомок – Лала Самхарт. Хочешь, расскажу про нее? – уставился на Сабибора. И не стал ждать ответа:
– Ее мать – детта. Шла ветка изначальных, а тут раз и кривизну дала. Нет, отец ее – парень достойный, просто слабый оказался. Такое случается. Когда девушки в пору входят, мало кто может перед ними устоять. Но это не им, а нам испытание. Проступок отца, а исправлять дочери. А как исправить, если изначальных не осталось? Вас же по пальцам рук пересчитать и только у вас право по рождению сильно.
Возьмет она светлого или дета – право детям в малом свойстве передастся, а внукам и вовсе крохи достанутся. Так сойдет на нет, что от корней дано. Это все равно, что жемчуг в грязь кинуть… Знаешь, кто у нее страж? Огник. И страж и ученик жреца – вот до чего дошло. И что, как ей? Он со жрецом – она одна. Словит баг и снасильничает – для них это тьфу. Все – не переживет. За себя возьмет – дети какими родятся? Будут видеть не дальше собственного носа, слышать не больше глухого, знать меньше камня, вон.
Проступок за проступком цепью потянутся и потянут весь мир в бездну. Не сразу, да, но четко, не сворачивая.
Самер лицо отер и скривился, на руку уставившись – не чувствует она. Есть, а вроде и нет.
– Только это тебе и остается – смотреть. Как мне. А не потянуло бы меня тогда за дурью своей и слабостью, все по другому бы сложилось, и не одна Лала выжила, и не жила бы как волчонок в лесу.
У меня же право было безграничное, я мог услышать, что мои братья не услышали, мог меж любым незаметным оказаться, все выведать и раньше срока знать, что и где будет. А я все это закопал. Сам. И в нужный момент меня не было, и право мое не передалось и не послужило. И слушали люди, что им баги говорят, а не чем меж собой делятся. И светлые только что им впаривали принимали, не зная правды. Один Ольрих предупреждал, благодаря ему еще хоть что-то сохранилось. Его заслуга, что вы еще живы, что светлые еще есть в этом мире, и есть, кому лечить, кому наставлять, кому знать, кому покой в души вселять.
А если б не один он был, если б все, да вместе, да не выкидывая право, а на благо пользуясь? Ты оглянись, Самер, посмотри вокруг, послушай – нравится? А ведь в твоих силах все изменить. Только если жить будешь.
Самара мрачнел. Оглянулся и, как ушел сквозь ветки, мимо всех преград и увидел четкие картины – Лала согнувшись от горя возле схрона сидит.
