Проект Деметра

Так никому маеться не придется. А потом найти зелье какое-нибудь, что ли, или по родовым правам пошерстить, выискать кудесника, который любовный морок с Вейнера снимет.

Еще б решалось так же просто, как придумывалось…

Самер помялся и опять к Лале повернулся – была не была, все едино же гудеть будут.

– У нас очень большие проблемы, девочка. Мы вроде как друзья, значит должны помогать друг другу. Да и с Эрикой вы вроде подруги.

– Причем тут Эйорика? – насторожилась. Выглянула за плечо мужчины, Шаха опять оглядела и нахмурилась.

Уставилась вопросительно на Самера. Тот челюстью подвигал и глаза прикрыл. Лала ладонью рот зажала, взгляд ошарашенный.

– Делать, что-то надо. Сам покоя найти не может и другим не дает. Ты ведь женщина, должна понять. Сделать не можешь – посоветуй. Он же буром влез, такого навортил. Теперь уже не ему одному – троим тошно. А его все равно ведет, знаю его уже – упертый. Не останови – не остановится. Тут к мозгам взывать бесполезно. Что делать не знаю. На тебя надежда.

Лала в растерянности плечами повела:

– Кошмар, – призналась. – Если Эрлан выдвинет обвинение, Вейнера могут лишить права и выгонят.

– Н-да? Ну, будем, надеться, что иск Эрлана уже на лице Вейнера и на том надо бы закончить.

Девушка головой покачала:

– Ужас. От права Ламархов не избавиться. Знаю, что Харана отправили в дальний стипп проветриться. Но все знают – толка не будет.

– Сотри память, – попросил прямо. – У него, Эрики, Эрлана.

Лала головой замотала:

– Нет.

И смысл? Меня за это не похвалят, а проблема не разрешится.

– А как им теперь жить, общаться?

– Как взрослым людям – отвечая за свои поступки, – посмотрела прямо в глаза Самера. Тот молчал, во все глаза, разглядывая девушку – а ведь права, малышка. И как отрубила? Да, не разглядел он ее, не понял, оказывается.

– Ты права, – сжал ей руку, и сам не ожидал – поцеловал пальчики. – Спасибо. Извини, что потревожили.

И двинулся обратно, подхватывая Шаха.

– Нет, ты гляди, какова? – все удивлялся.

– Сколько ей годиков? А как рассуждает? Да-а, друг мой Вейнер, так насмотришься на тебя, у самого крыша едет. Хорошо Лала есть – вправляет. Вот закалка, вот воспитание! В общем так, – встал перед ним. – Мужик? Значит, что наворотил, то сам и разгребешь. Слюнтяй, трус, урод моральный? Тогда бегай, вешайся, дальше барагозь. Вот тебе мое слово. А теперь – бай, и завтра все на свои места само встанет.

И двинул по улице, больше не глядя на Шаха.