Проект Деметра

Уставился, уничтожая и, бросил одними губами: вон. Тот и так подойти не решался, а сейчас вовсе сжался, дрогнул, и рысцой за Лири двинулся.

Радиш один как вкопанный стоял – столб столбом – ни на что не реагировал. Он видел Эру и это его шокировало. Она сидела там, где лежала, взгляд отстраненный задумчивый – в сторону, руки меж ног сложены – примерная ученица сидит за партой… и не видит, что вне тела.

Шах начал переворачивать Эрику – встала и испарилась.

– Осторожно! – рыкнул на Вейнера Эрлан, отпихивая от жены.

– Я посмотрю, что с ней.

Лой притих, придерживал умершую за голову, склоняясь и словно, что-то говорил. Шах старался не смотреть на него, на ее мертвое лицо с открытыми застывшими глазами. И даже зажмурился на пару секунд, видя что шансов никаких не было, и сомнений тоже нет – с того провала упала – грудина в хлам. А вот животик, на странность цел, в выемку валуна ваккурат лег. Может ребенок еще даже жив, но, ни думать об этом, ни тем более сказать Эрлану не мог. Ничего эта новость не изменит, а боли добавит.

– Пару минут жила, – выдохнул то ли себе, то ли Лой, то ли Самаре, и уставился на проклятущий проем в навесе по скале вверху. – Оттуда летела.

– Вопрос, что там делала, – заметил Самер.

Эрану было плевать на них – он осторожно поднял жену на руки и понес как живую. Только если б кто заглянул сейчас в его глаза, понял, что не Эрика – он мертв.

– С кем она была? – спросил Самер – ком в горле стоял и никак не убирался.

– С Лалой ушла, – ответил Шах, а голос такой будто во рту стекло и режет его.

– Лала, – Вейнер остановился, соображая. Кровь от лица отхлынула. – Она с Эрикой ушла, она может знать!

Мужчины рванули на поиски девушки.

И как на стену наткнулись на гробовое молчание и спину Эрлана, на свешивающуюся с его рук Эрику, что все продолжала смотреть на мир.

Лой знал насколько легкая жена, но сейчас ему казалось она весит очень много и он тяжело ступал и все ждал что все изменится – она улыбнется, все будет хорошо, все опять будет… А перед глазами небольшой животик, малыш, который никогда не родится.

Пелена перед глазами и отрывками – грудь, что не вздымается, разбита, живот.

Он плакал того не осознавая. Слезы текли по щекам, а он все нес Эю и сам не понимал, куда и зачем. И зачем шел, и зачем дышал, и кто он есть.

Кто-то замирал, его увидев, кто-то всхлипывал, кто-то вскрикивал, а он не слышал.

Первое что увидел – белую рубаху.

Взгляд вверх тяжелый больной – Маэр.