Проект Деметра

И ему, Эрлану Лой придется в этом участвовать. Это его долг – долг сына, долг изначального, долг человека. Но он еще и муж, и мужний долг диктует защищать жену.

Да. Поднимут книгу Судеб и выхода не будет. Он просто не сможет поступить иначе, как отодвинуть, вычеркнуть ее.

Но тогда Инара не проведут в Морент, развернут, как требует Эйорика.

– Эрл, ты можешь объяснить, что происходит? – легла рука Вейнера ему на плечо.

Стряхнул: тебя мне не хватало. Вот странность – родной, а как чужой, далекий. Эйорика – враг теперь, переступила все законы, все мыслимые границы – а ближе нет.

Зубами скрипнул: ради нее он был готов убить любого, себя кусками резать, а она так просто предпочла отца – убийства неповинных, кровь разруху, войну, что он развязал, беды, исковерканные жизни.

Как хочется найти ей оправданье и закричать – да не в себе она, неправда, выдумка, боль от потери ее крутит!.. Но сделай и предашь своих, ту кровь, что пролили безвинно, те семьи, что лежат в склепах, сирот, оставшихся без родителей.

И лучше б умер. Да, малодушно так думать, но разве не судьба? Столько пройти, чтобы вернуться опять в бурьян, измученным вконец, смертельно раненым с душою наизнанку, и одному. И знать, что никого нет. Нет – хуже, тогда была надежда, светила, словно огонек в ночи – Эйорика и Вейнер вернутся.

А сейчас и этого не будет. Ни проблеска надежды.

Да что он привязался? – вновь покосился на Вейнера мужчина.

– Эйорика – дочь Эберхайма, – разжал губы – дальше думай сам, и делай. Мне все равно.

Шах фыркнул как стоялый жеребец:

– А еще потомок Чингиз-хана, Наполеона и Гитлера, и вообще она есть Чим Ин Си – тот людоед, что употреблял придворных. Эрл, ну, что за хрянь?

– Она сама сказала. При хранителе второго уровня, советнике Маэра – Эхинохе.

Вейнер на пару минут завис в размышлениях и плечами пожал:

– И что? Она четыре дня лежала трупом – что вы хотели от нее? Она вам сейчас такого бреда на пару тысяч керобайтов насочиняет.

Эрлан развернулся к нему, сложил руки на груди и прислонился к каменному зубцу ограды. Взгляд был пустой и равнодушный – бездушный даже, Вейнер бы сказал.

– Позволь спросить, с чего советник пришел к нам? Не с твоей ли подачи он прибежал? Ты так хотел узнать, что она хочет сказать. Так рвался огласить совету бред больной, еще чуть дышащей женщины.