Проект Деметра

– Стефлер сохранил нас, чтобы укрепить костяк и ударить по Эберхайму уже конкретно.

– Да. Если бы не Эра. Вот на ней как раз вся твоя версия летит к чертям.

– Все было складно до ее заявления, и пока я не нарыл инфу по истории родов, пока вы здесь скакали в приступах спермотоксикоза и взаимообидок. Пока не знал всей подноготной и не увидел конкретные нестыковки. Чему нас учил Ло и чему учит Артар. С этого началось подозрение. У них конкретные расхождения. Я уточнил и выяснил, что закон не позволяет допускать искажения и вольные интерпретации в историю родов.

То есть, учебники были одинаковые, и история была одна, а теперь есть исконная и новая история. Новость для тебя?

Самер мотнул головой – старо, как мир.

– Вот. Зачем Эберхайму уничтожать старую историю и лепить новую? Он в новой конкретный изгой, его нет в принципе – изничтожен двадцать лет назад. А вот Дендрейт вдруг обрел супругу, которая здесь, – ткнул в сторону книги. – Жена его брата. Там – она не имеет детей.

Здесь – двоих девочек. Что неправда, учитывая, что одну из этих двоих мы лично знаем.

– Зачем Стефлеру переписывать историю родов? В чем логика?

– А зачем Эрлану Эра?

– Да он в ней по макушку.

– Верно. И иначе быть не могло. У нее право от отца и матери разом. Только отец может засеять и пустыню здесь, а Эя через мать – пустыню в сердце. Он – растениями, она любовью. Право Эллайны и Этана переплелись в Эрике, и врачует она не только телесные, но и душевные раны.

А еще видит как Ольрихи, усмиряет как Ламархи и, наверняка, больше чем уверен, может давать или забирать право. Она реально может противостоять Лой.

– Вот именно! – Радиш с силой оттолкнул книгу и та уехала на край стола. – Это не Эберхайм, Самер, это Дендрейт уничтожил рода и совет. А чтобы его власть была лигитимной и признанной единоличной, ему нужно признание совета. Совета нет, но есть потомок всех троих – Эйорика Лайлох, оная же… жена любимого племянника, кстати, признанного Стефлером сыном.

Таким образом, она у них под контролем. А через нее и…

– Эберхайм, – закончил за него эхом Самер.

Радиш выставил в его сторону палец:

Сабибор вышел из-за стола отвернулся к окну.

– И мы – пешки в борьбе, но не за мир, а за единоличную власть Стефлера.

– Реальная сила, которая может противостоять Эберхайму, но не может – ему.

– Тогда все верно – Эберхайму и стоило нас убить.

Радиш поморщился и нахохлился.