Проект Деметра

– Ты идешь с нами и слушаешь, а отвечаешь мысленно. Если не идешь – мы идем к Маэру. Если применяешь право – мы идем к Маэру. Интересно?

– Нет, – улыбнулся Эрлан. Мужчины на пару секунд потерялись от его улыбки – давно не видели настолько умиротворенно -довольным, просто светящимся.

Примирение с Эрикой вернуло нормального, понятного, давно известного им Эрлана, но возникал вопрос – что делать с тем Лой, которого они совсем не знали, но который точно так же как этот, жил и здравствовал.

Самер мог поговорить с тем, жестко, возможно даже очень жестко, и подставить под большие проблемы мог легко.

А этого – не мог, душа не лежала. Именно сейчас лейтенант понял Эрику – своих, пусть и суки конченные, очень сложно отдавать на суд, под неприятности подставлять. Им веришь, ими дрожишь, как собой, и так хочется стряхнуть все наветы и грязь, чтобы обелить хоть в собственных глазах, уважать себя в них, а их в себе. Ведь свои, часть тебя – все проблемы и беды – вместе, слезы и смех, недоразумения и проступки – тоже вместе.

– Давай сами как-нибудь разберемся? – предложил миролюбиво и вполне по-дружески.

Эрлан оглядел его и, как не хотел пойти к Маэру и закончить тему с разрывом уз, решил все-таки отложить свое дело на пару минут ради дела Самера.

– К нам. Чтоб не мешали и лишние ушки не грелись.

Уже в своей комнате он вынул руку из кармана и раскрыл ладонь, выказывая три однотипных пластины светлому. Тот рассматривал их спокойно и недолго.

В глазах ноль реакции, лицо безмятежно. Сабибор понял, что чего-то не понимает, и закрались сомнения, что очередная версия окажется бредом.

– Один мой, а два… твои.

Эрлан бровь выгнул, взгляд стал недоуменно-вопросительным.

– Тихорецкая и ее друг, – заявил прямо и сжал нанолы в ладони.

И опять никакой реакции, словно фамилия ему ничего не говорила. А может и правда – не знал ни имени, ни фамилии.

– Ты на красной стороне был? – встал рядом с Эрланом Радишь, руки на груди сложил.

Лой отвернулся: какая разница?

– Понятно. Задание было убрать двоих, верно?

Эрлан перемялся с ноги на ногу, рассматривая носки сапог и, вот вскинул взгляд: "допустим".

Ну? – в упор смотрел на Радища: "это были последние боги Эберхайма. Последние. Теперь он один, без защиты своих покровителей. И ему будет сложнее".

Самер невесело усмехнулся – понять не мог, аргументировать – просто чуял – ложь:

– Ну, ясно.