Проект Деметра

А все же было что-то в глазах светлой, образе – трогательное, нежное, в то же время сильное, цепляющее моментально.

– Ты к Маэру? – понял сразу и все смотрел, пытаясь сообразить, что же в ней душу тревожит?

– Да, – выдохнула, приходя в себя. Сейчас она уже четко видела незнакомца и он кого-то ей напоминал, вот только вспомнить не могла. Шрам поперек брови через щеку внимание привлек – руку протянула, желая дотронуться и убрать, бездумно, на автомате. Но мужчина перехватил ее у запястья, сжал мягко, но настойчиво, отодвинул:

– Так ты до Хранителя не доберешься.

Голос гудел густым баритоном и опять же напоминал о чем-то.

– Мы виделись раньше?

– Нет. Я ушел в тот день, когда вы появились, а вернулся вчера.

И вдруг улыбнулся. Улыбка была мальчишеской, открытой и задорной, хотя мужчине было лет сорок, не меньше.

– Значит, познакомились. Извини, мне нужно к Маэру.

Она достаточно пришла в себя, чтобы добраться до цели – дверей в зал совещаний.

Поднялась и качнулась, невольно вцепившись в рубаху Таша.

Изначальный постоял, не спуская с нее взгляда и бездумно шагнул следом. Так и вошли – сначала она, потом он, как привязанный.

Хранитель насуплено уставился сначала на девушку, потом на своего советника.

– Ну, вот и третий, – то ли проскрипел, то ли проворчал тихо. Губы поджал, пожевал.

– С чем пришла, изначальная рода Лайлох? – спросил громче.

– Хочу знать, в чем обвиняют Эрлана Лой.

– И только? – вздохнул. Беспокоила его эта девочка. Непредсказуема.

– Я подавала жалобу на эту тему? – спросила через паузу. Потом подумает о том, что были правы Вейнер и отец, и об этической стороне вопроса, и о том, что чувствует – все потом.

Маэр огладил бороду, разглядывая Эйорику.

– Он убивал светлых, – сказал бесцветно, словно констатировал закат или дождь за окном.

– Ты не жил в том мире и не тебе судить.

Старик нахмурился – почему же с ней так тяжело разговаривать?

– Я тоже убивала.

– Некого изолировать, Эйорика, не ты со мной сейчас разговариваешь – право Эрлана за хозяина вступается. И пока живо в тебе, не ты говоришь и думаешь, не ты так или иначе поступаешь – оно.

И уставился на Таша:

– Забери ее. Ты знаешь, что делать.

Но мужчина уже подхватил ее на руки и вынес из зала.

– Оставь меня, Гулливер, – потребовала.

– Да пофигу! Мы не закончили разговор.