Проект Деметра

Она бы подумала что это один из изначальных, что умеет оборачиваться, до того животное было разумным, только его поведение развеивало подобные мысли – "тигр" вел себя именно как животное, щенок резвый и веселый, любопытный и беззлобный.

Он прыгал за бабочками, и вот вовсе стал кататься по траве, похыркивая от восторга. А она смотрела на него и с грустью думала о переменах. Команда распадалась на глазах. Эрлан в изоляции и ему грозит серьезное наказание. Вейнер бросил всех и ушел в неизвестность. Самер и Радиш сами по себе и словно забыли, что есть друзья.

И кто остался, что осталось?

Зверюга прыгнул к ее ногам и положил мохнатую голову ей на сапожки.

– Ты тоже один здесь, да? – поняла вдруг, чему он так восторгается. Склонилась, оглаживая мохнатую морду, и "тигр" зажмурился, раскрыв пасть, вытянулся ближе к девушке, подставляя ушки.

– Глупыш, – улыбнулась, почесывая ему как кошке за ушами и под подбородком. Шерсть была шелковой, приятной, и пахло от животного далеко не животным – чем-то свежим, бодрящим.

Так, наверное, пахнет свобода.

Эя прижалась лбом к его широкому лбу и вздохнула. Впереди много дел, и решить их она должна одна. Она столько лет держалась обособленно от всех, привыкла к одиночеству, выбрав его как некую защиту от боли и лишних переживаний, а теперь вдруг тяготилась им. Чужим оно казалось. Мысли сами то и дело ускользали в сторону Эрлана и, до тоски хотелось увидеться с ним.

Что там сказал Маэр? Что ее использовали, поработили насильно?

– Наверное, я должна, если не биться в истерике, то обидеться насмерть, – улыбнулась невесело зверю.

Тот сел преданно глядя на нее, будто понимал о чем речь. – Эх, ты, доверчивая зверюга, – потрепала его по холке, села и обняла рукой. – Странно, правда? Доверять опасно, а не доверять, значит, всех подозревать и ждать плохого. И тем обижать людей зря.

Зверь тяжко вздохнул, будто понял о чем речь.

– Да, ты умный, – улыбнулась ему, оглаживая. – Еще бы говорить умел – цены бы тебе не было.

И обняла колени, уставилась перед собой в густую поросль травы.

И видела Эрлана, как наяву.

– Знаешь, а мне совсем не обидно, только грустно немного. Может быть, он привязал меня правом, может быть. Может и неправ, и не по закону. Только мне как-то все равно. И на то, что убивал – тоже. Вот такая я, возможно очень нехорошая с точки зрения местной юриспруденции, – хмыкнула. – Не верю я, что он понимал, что его используют круче, чем он меня и ребят. Он слишком чистый, что ли, правильный.