Проект Деметра

Женщина в ноги кинулась, чуть не пол возле ступней целовать принялась, причитая с рыданиями:

– Помоги светлая, всем родом Марышанов прошу, самим предком. Помоги светлая! Один сынок у меня, не обездоль, светлая, спаси сыночка!

Да что я могу. Что?! – чуть не рявкнула до того худо на душе стало. Больно смотреть на горе и унижение.

Поднять женщину хотела, но та отпрянула, на глазах побелев. Взгляд чудной, очумелый:

– Не меня – его тронь!

Глупость какая! – поморщилась невольно Эра, чувствуя себя прокаженной и одновременно идиоткой.

– Не лекарь я! – да пойми ты, не помочь мне твоему сыну, и никому не помочь. Ясно же – парализован, с мозгами проблема – овощ, по-любому.

А на сердце муторно – сама такая была, лежала предметом неодушевленным.

А если на базу парня и в "Генезис" – мелькнуло в голове. Да нет, ерунда. Как обратно-то потом?

И поморщилась – неприятно, паршивая ситуация. Пойти бы вон, да не обойти женщину – ползает в ногах, трясется уреванная, путь преграждает.

– Коснись его, помоги светлая!

Эру вовсе перекосило.

И пересилила себя, понимая, что не уймется мать. Подошла к ребенку:

– Купались пострелы. Стрешь с кручи-то кинулся, а в воде камень. Шею сломал, насилу вытянули. Помоги, светлая, одна на тебя надежа…

Ну и чем тут поможешь? Чудо, что еще жив. Видно ухаживает мать, как может.

Девушка склонилась над мальчиком, чуть отодвинула полотно с его груди – худой, одни кости. Шею осторожно потрогала, в глаза заглядывая парню.

А за спиной тихо стало. Эра покосилась на женщину – та с открытым ртом и распахнутыми глазами смотрела не мигая на сына.

Чуда ждет, – поняла. Ох: уж эти аборигены…

Что делать? Правду сказать – убить женщину. Солгать – бесплодную надежду подарить.

Эра погладила ребенка по голове – жалко его до тоски.

И вдруг замерла, склонилась ниже – привиделось, что ли? Взгляд мальчика стал меняться.

Эра ему шею потрогала – может не перелом. Нет, свернуты позвонки, даже на ощупь чувствуется.

Руки тяжелыми стали, гореть начали. Было уже такое, но почему, непонятно.

Девушка отодвинуться хотела – не смогла – ладони, как прилипли к челу и шее паренька. В его глазах удивление появилось, младенческое, но четкое.

Эрику затошнило. На силу оторвалась и ринулась прочь из дома. А идти не может – душит, в горле сгустки комом. Стошнило у крыльца слюной и кровью.

На ногах не устояла, осела на землю. Разум опять киселем поплыл.