Проект Деметра

Но мужчина резко оттолкнулся и мощными гребками поплыл к берегу, словно сбегал, словно сама холера гнала его.

Эрика же не могла сдвинуться с места. Тело словно растаяло в той неповторимой новизне ярких чувств, нежности о которой не могла помыслить, не то что представить. Дрожь и волны тепла, еще будоражили ее, а разум, душу не отпускало потрясение, глубокая нирвана – иначе она просто не могла назвать произошедшее. Впрочем, даже это слово не отображало в полной мере тех ощущений, которые она испытала.

Девушка оттерла лицо дрожащей рукой и посмотрела в спину Майльфольма.

Он выходил медленно, будто гири привязали к ногам, но ни разу не обернулся.

Эрика нехотя поплыла к берегу, слабо еще соображая зачем, куда. Тело так и не отпускала сладкая дрожь, тепло и нежность, а душу словно все еще ласкали, словно она все еще была отдельно от тела и парила, летела счастливая в объятьях любимого.

Любовь. Теперь Эрика знала что это.

Сколько книг было написано на эту тему, сколько она прочла, сколько просмотрела фильмов, но не верила, не знала.

Сколько раз казалось, любила и была уверена – любит. Но только сейчас поняла – не любила, просто не знала что это. Самый бурный роман ее, самая пиковая страсть, были, что игры пиявок в болоте по сравнению с тем бесконечным небом, что она получила за миг и всего лишь за взгляд пару минут назад.

Это было прекрасно в масштабе галактики, и невозможно как цветение кактусов в холодильнике. Но это случилось с ней.

Эра сидела на песке, обняв колени руками и тупо смотрела в воду, не понимая где находится, зачем.

Она все еще была частью стража, как его часть была с ней.

Конечно, она читала про любовь, конечно, видела, конечно, слышала, но разве верила, разве понимала, разве все те, кто говорил о ней, писал, снимал фильмы понимал колоссальность и бесконечность нежности, бескорыстной, вольной, что вложено в простое слово – любовь. Разве могли постичь все чудо ее, что априори не могло вместиться в него, столь блеклое и неопределенное по сравнению с истинной, которая таится за ним.

Девушка долго не могла прийти в себя. Но понемногу потрясение отпускало и появилось осознание, не менее шокирующее, но тем более ужасающее.

Она одевалась еле сдерживая слезы. Ей впервые казалось что-то кощунством, и именно его совершил Майльфольм.

Она не могла осуждать его, но не могла и понять. За каких-то десять минут она постигла, казалось всю суть бытия, всю глубину той нирваны, о которой понятия не имела, и той бездны, о которой не могла и подумать.