Проект Деметра

Куда бы мужчина не повернулся, чтобы не делал – видел перед собой разорванные тела своих товарищей, чувствовал, как их кровь омывает его лицо, и кричал, в бессилии что-то изменить. Он был, но его не было. Тени поглощали жизнь, превращали тела в месиво из мышц и костей. Они появлялись внезапно, и от них не было спасения.

В палате Шутова свет не гас, но не воспринимался и не спасал.

Мужчина каждую минуту ждал появления тени, но не боялся смерти, а звал ее. Однако ему не дано было умереть тогда, не суждено было и теперь.

Иногда ожидание становилось нестерпимым и мужчина кидался на стены, бился о них в кровь, призывая тени. Он хотел одного – уйти за своими, пусть так же страшно, лишь бы больше не жить в кошмаре.

Не жить, чтобы забыть.

Дилемма была невозможной и кидала его из крайности в крайность, доводя до отчаянья, до приступов бешенства.

Оборотни – бред, но реальность.

Смерть – бред, но мечта.

Жизнь – бред, но длится и длится.

Впрочем, он часто путался – жив или мертв? Остался ли он там, с товарищами, с Викой, исполосованный, с клочьями кожи, с глубокими ранами от макушки до пят, в которые набивается земля, или жив, и раны затянувшись, превратились в рубцы, превратив его в ходячий ужас.

Хранитель кошмара, он сам стал кошмаром, то ли живым, то ли мертвым, то ли человеком, то ли приведением, то ли жертвой, то ли палачом, то ли склепом, то ли в склепе.

Грань между сумасшествием и нормальностью стерлась. Просветление разума становилось больше наказанием, чем наградой. В кошмаре он продолжал пытаться вылезти из могилы, рвал ногти о землю, кричал захлебываясь комьями и видел, как в темноту утаскивают Вику, разрывают у него на глазах. Миг и душ из крови, ее крови, и не вернуть, не склеить. И голова, прикатившаяся к нему, и мертвый взгляд мертвой женщины, а он ничего не может, только кричать, только выть от бессилия и рваться, рваться из сдавливающей его тело земли.

Он там жил, тем моментом, тем ужасом, тем отчаяньем.

Но врачи вытаскивали его как пескаря на берег, и в моменты просветления Шутов видел стены палаты и ощущал звериную злость от непоправимости произошедшего. И видел вновь что было, только уже со стороны.

Капкан, тупик. Нет выхода, нет спасенья.