Проект Деметра

А в трине жили уже помолвленные, те, кому предстояло покинуть дейтрин с мужем. Их учили, их знакомили с тем, что их ждет. Душа светлых ранима, девушки чувствительны и детты помогали им. Не было почетней звания, чем детт. Жрец, пожалуй, и пониже будет… Святое место, священное. Отсюда рода изначальных шли, здесь будущих матерей укрепляли духом и помогали, и крепок род был и множились рода… Баги знали куда ударить. Первыми они вырезали дейтрины.

Эрика это поняла, не поняла другое – что ей, что с ней? Какого черта спуталась с Майльфольмом? Нет, теперь она понимала, что чудо было дано не ей – ему, не она, а призрак убитой тянулся к нему через нее и чудо показал и подарил.

А чувствовать себя марионеткой неприятно. И больно, что все просто, и никаких чудес, и горько что ты лопушка, глупая, что мужчина – подлец, предал ту которая убита и она сделать ничего не может.

Эрика отошла к камням и осела у стены.

На душе была опустошенность и мрак. Теперь она четко понимала, как пресекли роды светлых. Что проще, если цвет светлых девушек, будущее рода, отправляли в одно место.

Накрыть и нет матерей, а значит, нет детей и нет будущего. Один дейтрин вырежи и сотня корней уже не даст побега. И эта Нейлин тоже теперь в земле и не может ни сказать "люблю", ни выйти замуж, ни родить.

Но почему призрак выбрал Эрику? Или ходил за любимым, а тот, какого черта околачивался рядом с Эрой?

– Это место до сих пор священно. Сюда не ходят, чтобы не тревожить покой погибших.

– Но я же… здесь. И вы, – прокаркала девушка.

Лири присел на корточки перед ней, поглядывая с сочувствием:

– Значит, здесь есть твоя родня, иначе б не пустили.

– Бред… Бред!! – крикнула, вскинув руки и сжала их в кулак – сердце переворачивалось.

– Тебе плохо, я понимаю. Были бы целы дейтрины, тебя бы так не мучило. Тебе бы помогли. Право по рожденью – тяжелая ноша. Особенно когда право открывается. Многое меняется и ты сама, и как справиться не знаешь, и страдаешь, многое не понимая.

– Слушай, что тебе надо от меня, ты кто? Ты страж или детт? – процедила, злясь, и понимала, что раздражена на себя, на его правоту, но справиться с собой не могла.

– Я сын детты, – тихо молвил Лири. – А где твой страж, Эйорика? Как получилось, что ты одна? Как он мог тебя оставить?

– Он не мой страж, – проскрипела поднимаясь. Ей было плохо. Не физически – морально, душа болела так, что хотелось выть. А разобраться – какое ей дело до всего, что здесь твориться, что было, что есть.