Уже слегка седеющие коротко стриженые темные волосы, в штатском, лет сорок пять, очечки в тонкой золотой оправе, расслабленная поза, вот только взгляд темный, острый, цепкий, не просто пробиравший аж до самых почек, но и просветивший, казалось, на наличие камней в них. Похоже, после плотного общения с Владой мне уже не нужны подсказки, чтобы четко различать «не таких». Переопылился, блин.
– Капитан Чудинов. – Легко поднялся мне навстречу захватчик чужого кабинета, улыбаясь так лучезарно, что можно было бы и купиться, если бы не волосы дыбом на собственном затылке и это манера утверждать, а не спрашивать, присущая бывшим и действующим работникам спецслужб.
– Могу узнать, с кем доставлен на беседу? – сухо поинтересовался я, не возвращая улыбку, потому что уже почти догадался, кто передо мной.
– Доставлен, – усмехнулся он, но веселье и близко не затронуло его глаз. – Леонид Гарденин. Куратор проекта «Ворожея».
Ага, а то я не догадался, господин куратор. В каком же ты звании, интересно?
– Ну, я вроде как согласия на участие в этом проекте не давал, бумаг никаких не подписывал, так что не понимаю, чем могу быть вам полезен, – указал я, демонстративно безразлично посмотрев в сторону двери.
– Вы так считаете, капитан? Думаете, вам случайно не повезло стать напарником госпожи Арифеевой, просто потому что начальник счел нужным так наказать вас за легкомысленное отношение к дисциплине? – изобразил Гарденин почти искреннее любопытство.
Вообще-то уже какое-то время ни невезением, ни наказанием совместное времяпрепровождение с Владой я больше не считал, хотя и полного понимания, чем же это является для меня, тоже пока не достиг.
А мотивы шефа – это его личные трудности, но распространяться ни о чем из этого не собирался.
– Судя по многозначительному выражению вашего лица, господин Гарденин, это не так."
"– Присядьте, капитан. – Само собой не радушное предложение, а лишь слегка завуалированный приказ, подкрепленный неким невидимым, но абсолютно реальным давлением, вынуждающим подчиниться.
– Ваш начальник, возможно, и считает, что решение он принял самостоятельно, но вы же понимаете, что я не мог доверить такую особенную милую девочку, как Влада, кому попало.
В желудке образовалась невесомость от внезапного прилива чистой злобы из-за откровенного собственничества, с которым он сказал это. Не такого, какое исходит от мужчины, претендующего на женщину, а того, что есть владение кем-то будто вещью.
