Ехать же, слушая только жалобный скрип и скрежет моей старушки на местных колдобинах, было невыносимо, поэтому я развернул распечатку переписки Киселевой Екатерины с неизвестным и стал читать вслух.
ГЛАВА 29
Экзорцист провел подрагивающими пальцами по холодному оконному стеклу, стремясь хоть как-то справиться с охватившим его нервным возбуждением. Приемный покой больницы был заполнен снующими туда-сюда людьми, обычными мирянами, понятия не имеющими, кто находится сейчас рядом с ними. Его Пятая Зараженная, его ответственность перед этим миром, его цель, которая нашла его сама.
Люди, бросающие на нее беглые взгляды, видели лишь обманку, потому что были незрячими. За этой бледной кожей, острыми скулами, хрупкими плечами, тонкими запястьями скрывалась порочная сила настолько огромная, что захватила почти все пространство внутри. И никто ее не видел, не замечал, только он. Потому что в том и есть его предназначение – узреть Зараженных и спасти их от бремени, терзавшего нещадно своего носителя, того самого, которое невежды и глупцы смели именовать даром.
Мускулы Экзорциста сводило от напряжения, ненасытная потребность действовать немедленно сжигала изнутри, прогрызая в груди болезненную темную дыру, но сознание оставалось достаточно ясным, чтобы отдавать себе отчет в том, что он не готов. Не тогда, когда он лишился помощи личного Пса, которому пришла пора обратиться в свободного Зверя. Отныне каждый из них сам по себе. Путь Экзорциста был дорогой исцелителя, живущего ради спасения человечности тех, кому никто, кроме него, помочь не может и не хочет, ибо они бесчувственны к страданиям Зараженных.
Зверь же, испробовав первой крови, будет заботиться отныне лишь об удовлетворении личного голода. Возможно, кто-то, не видящий все верно, сказал бы, что стоило убить Пса, переродившегося в Зверя, ведь больше тот не мог быть полезен. Но Экзорцист не был убийцей, он лекарь, и отныне бывший верный помощник не его забота.
Пересилив себя, он отошел от окна в тот момент, когда через приемный покой к его Пятой стремительно подошел мужчина и, подняв ее на ноги, буквально присосался своим ртом к губам, заставив Экзорциста одновременно содрогнуться от отвращения и вскипеть от негодования.
Он видел этого похотливого идиота и раньше и успел узнать, кто он. Полицейский, занимающийся его «делом». Экзорцист презрительно фыркнул. Единственный, кто тут и занят делом, так это он сам.
