Ответом мне было по-прежнему молчание и вид на темноволосый затылок.
– Ла-а-а-дно, – хлопнул я по коленям спустя долгую минуту. – Я парень не гордый, начну первым. Мы ехали в городскую психиатрическую клинику, потому что меня посетила мысль показать фото тел ее руководителю, профессору Березину. Обеим нашим штатным психологиням я ни на грамм не доверяю. Потому что одна из них старше Октябрьской революции и может думать только о том, как бы дожить до пенсии. А вторая ссыкуха, дочка какой-то шишки, которую он пристроил после института, чтобы хоть чем-то занималась.
Пользы от обеих – ноль. Березин же пару раз консультировал меня раньше. Я надеялся, что он усмотрит что-то в этих художествах или подскажет, или кто из его коллег нам сможет помочь. Ведь чем черт не шутит, мог же этот урод попадать в поле зрения медработников?
Пока я объяснял, в позе Влады становилось все меньше напряженности, и она медленно, совсем по чуть-чуть, поворачивалась ко мне, явно ловя каждое слово.
И от этого меня самого будто попускало, и выходило говорить все более спокойно и даже монотонно.
– Как я понимаю, вы, госпожа экстрасенс, усмотрели в моих действиях некий совершенно неизвестный мне умысел, что и привело… к реакции.
Влада глубоко и прерывисто вдохнула, и бледные щеки залила краска.
– Простите меня, Антон, – пробормотала она.
– Нет уж, не надо мне тут простикать! – огрызнулся я. – Я повел себя грубо, назвав вас обузой.
Извиняюсь за это.
Влада взглянула на меня недоверчиво и хотела что-то сказать, но я перебил ее:"
"– Очевидно, впредь, чтобы сцены вроде недавней не повторялись, мне придется объяснять вам, куда и зачем мы едем, и получать одобрение? Я так работать не привык и совру, если скажу, что хотел бы переучиваться. Поэтому нам что-то нужно с этим делать. Считаю, что имею полное право получить объяснения по поводу случившегося инцидента и сделать выводы о целесообразности дальнейшей совместной работы.
Выражение лица женщины снова неуловимо поменялось, теряя появившиеся признаки расслабленности. Она снова побледнела, и ноздри затрепетали, выдавая эмоции, а темные глаза прищурились.
– А если я не могу или не хочу ничего объяснять? – Влада посмотрела на меня прямо и даже с вызовом, демонстрируя, что, по всей видимости, полностью оклемалась от недавней истерики.
