Профессия – киллер

Да, искусство, любовь, цветы, конечно, лучше, чем кровь, стрельба и насилие, – кто же спорит? Да, спецы неудобны в общении: они замкнуты, молчаливы, они привыкли оценивать человека по его степени пригодности для использования в бою и порой не терпят компромиссов.

Но позвольте. Если хорошо подготовленная банда возьмет в заложники экипаж и пассажиров самолета и объявит, что через каждые полчаса одного из них будет убивать, – кто сможет обезвредить бандитов? Интеллектуалы-правозащитники и композиторы? Или поэты-диссиденты? А может быть, попробовать отправить на разоружение бандформирования, которое засело в горах, народный хор Северной Осетии? Они там поблизости.

У каждого своя работа, и надо с пониманием относиться к ее специфическим особенностям. Уффф! Опять занесло. Больная тема…

Итак, сквозь «цитрон» мощно пробивался запах свежего трупа. И это обстоятельство кувалдой бабахнуло по сознанию и подстегнуло реакции.

Резко заработала моторика. Я попытался рывком сесть и не смог. Что-то мешало. Если правая рука была свободна и чисто импульсивно приняла участие в попытке изменить положение тела, то левую я вообще не чувствовал. По всей видимости, она затекла, поскольку черт знает сколько времени под чем-то находилась. И это что-то ко всему прочему давило мне на грудь.

Еще не смея поверить себе, я ощупал рукой (правой) то, что лежало, навалившись на меня, и с ужасом убедился, что это окоченевший кадавр.

Полагаю, что нормальный человек реагировал бы адекватно, окажись он на моем месте. Судите сами: включается сознание – и ледяной мрак, неизвестность, кадавр в объятиях… Но я – не нормальный, потому что шесть лет служил в спецназе, где нормальных людей, в обычном понимании этого слова, не бывает – они там просто не выдерживают.

В общем, обнаружив, что ситуация нестандартна, мое сознание, в панике метнувшись туда-сюда, включило реле, забилось под стеклянный колпак и оттуда, сжавшись в комок, молча прислушивалось к происходящему.

Молча – это потому, что мне с огромным трудом удалось подавить рвущийся наружу крик, который хотел образоваться как нормальный результат обычной реакции на запредельную ситуацию.

Я запихнул его обратно, хотя, возможно, мне и не стоило этого делать – одной эмоцией больше, одной меньше. Осторожно вытащив левую руку из-под трупа, я ощупал окружающее пространство, стараясь не задевать соседа.