Профессия – киллер

Я бы сказал: с удивлением посмотрел, как будто в первый раз увидел.

– Ну и что, по-твоему, я теперь должен делать? – произнес он скучным до невозможности голосом.

Я насторожился: ничего хорошего такое начало не предвещало. Он продолжал внимательно смотреть на меня – так, как, мне кажется, смотрят на малолетнего преступника, которого за содеянное надо бы расстрелять, а нельзя – возраст не позволяет.

– Дон, ты чего? Ты же сам неоднократно говорил, что он тебе как кость в горле! Ты же теперь поднимаешься, круто поднимаешься…

Я старался говорить веско, растягивая слова, придавая интонации нотки разочарования, горечи, как человек, который сделал другому что-то неизмеримо хорошее и вдруг обнаружил, что за это ему отвечают черной неблагодарностью.

Так вот, я говорил, а у самого между тем в душе креп страх: не совершил ли я роковую ошибку? Может, совет из-за портьеры был правильным?

Внимательно всмотревшись в глаза Дона, я не нашел в них обычной иронии, насмешки, что меня всегда раздражало.

Глаза его в данный момент были колючими и опасными – как остро отточенный нож. И холодны, как морговский холодильник. Я поежился и сник.

– Что, все так плохо?

Мой голос прозвучал так жалко, что самому стало противно.

– Нет, все гораздо хуже, – ответил Дон, опять же без намека на улыбку, и после незначительной паузы продолжил: – Ты, верно, рассчитывал, что я подпрыгну от радости и закричу: «Вай! Какой маладэц! Ты меня осчастливил. Проси чего хочешь!» и я тут же тебе вывалю энную сумму баксами.

Да?

Это было совсем плохо. Если в речи шефа начинал прослеживаться грузинский акцент – при всей его невозмутимости и внешней монументальной основательности, это означало, что он сильно волнуется. Такое происходило крайне редко, только по какой-либо очень серьезной причине.

Я опустил голову, чтобы избежать его взгляда. Он поднялся из кресла и принялся расхаживать по ковру от камина к окну и обратно, обходя мою неподвижно торчащую фигуру на середине его маршрута.

Сделав несколько «челночных рейсов», Дон продолжил:

– Если бы ты был сам по себе, я обязательно отдал бы тебя кому надо. Но ты со мной. – Он поднял указательный палец левой руки, концентрируя мое внимание. – И потому спрос будет с меня. Вот так… Да, если все утрясется, я буду в большом выигрыше. Но это очень спорный вопрос. Это только в том случае, если никто не свяжет меня с этой смертью.