Профессия – киллер

А поскольку потерпевшие – это в основном боевики, в настоящий момент в различных офисах, учреждениях, квартирах крепкие и сноровистые ребята проводят расследование. Со всеми вытекающими… – Дон поморщился, и я подумал, что у него, должно быть, с подобными расследованиями связаны далеко не лучшие воспоминания. – В общем, если чего и найдут, руководитель будет в стороне. Разумеется, если не найдется прямых доказательств его причастности. И кстати, «братва» дала хороший куш правоохранительным органам, чтобы обстоятельства смерти были расследованы со всей возможной скрупулезностью.

Вот так, мой юный френд.

– Выходит, что они поверили тебе на слово? – спросил я. – Без всяких гарантий?

– Как же! Поверили! – Дон усмехнулся. – Поверила коза волку. Я же сказал: существуют законы, которые не принято нарушать. Я ответил за всех своих. Если окажется, что был не прав, то скоро найдут мой труп. И трупы тех, кто мне верен. А фирму приберут к рукам другие – все останется практически без изменений, потому что я не Беркович.

Пока… потому я и держу вас всех в куче. Мало ли…

– Ты сказал про куш. Как это?

– Да очень просто. Отвалили денег на расследование. И за голову убийцы Берковича определили награду. То есть если кто-нибудь сумеет аргументированно доказать, что банкир умер насильственной смертью и повинен в этом такой-то, этот кто-нибудь получит ее.

– И какая сумма, если не секрет? – спросил я, криво ухмыляясь. – Или вы, сударь, желаете держать меня в неведении?

– А ты как полагаешь? Сколько можно отвалить за такого рода информацию? – В глазах Дона впервые за все время нашего разговора прыгнули озорные чертики.

– Ну сколько?.. – Я немного замялся. – Учитывая, как ты говорил, большие убытки потерпевших… лимонов пятьдесят. Ну, может, сто пятьдесят…

– Наших? – уточнил Дон.

– Ну не в баксах же! – Я хмыкнул и смутился: чего-то стало тревожно.

– Ага, понял. – Дон насмешливо покачал головой и выставил обличающий перст в мою сторону.

Меня всегда коробила эта привычка – тыкать пальцем.

Обычно в таких случаях я начинаю кивать ему, потому что он тыкал исключительно в мою сторону. На других эта привычка почему-то не распространялась. В данный момент, впрочем, я не придал жесту никакого значения. Уж очень интересный ответ.

– Слабенько ты себя ценишь, мой френд, – с сожалением констатировал Дон: вот, дескать, олух!

– Двести тысяч. Баксов.

– Ага. И плюс железные гарантии неприкосновенности для того, кто предоставит обличающие материалы.