Профессия – киллер

Я открыл капот машины, вырвал оттуда все провода, что сумел ухватить, и, найдя на пристани здоровенный булыжник, методично уничтожил в машине все стекла, не забыв при этом бросить орудие преступления в воду…

На следующий день я решил навсегда уехать из этого города, который разбил мое счастье. Так, кажется, принято выражаться в подобных случаях.

Перед отъездом я зашел домой, чтобы забрать кое-какие вещи, и, разумеется, встретил Наташку. Она не работала: вроде бы был выходной.

Моя жена не особо переживала. Во всяком случае, выглядела она прекрасно.

Открыв молча дверь, прошла на кухню, и все время, пока я собирался, просидела там, не проронив ни слова. Перед тем, как уходить, я остановился у двери.

Зря пришел сюда! Зря! Я почувствовал, как что-то закипело внутри, бешено застучало сердце. Жалость к себе и ненависть к неправильно устроенному миру задергалась в душе.

Наташка вышла из кухни и теперь стояла близко – рукой можно дотянуться, такая же красивая, как и всегда, как в те времена, когда мы были вместе и я не мог наглядеться на нее.

Господи! Ну и плохо мне было в тот момент!.. Я, здоровый мужик, не раз смотревший в глаза смерти, машина, запрограммированная на бой.

Я не мог говорить. Надо же было попрощаться, но что-то душило. Казалось, что в горле застряло что-то большое, шершавое… аж слезы из глаз!.. Я смотрел на нее, на эти руки, которые я так любил целовать, на мягкую копну волос, тех самых волос, в которых прятал свое лицо, вдыхая их аромат и забывая обо всем на свете…

Наташка спасла положение.

Если бы она протянула руки, виновато что-нибудь прошептала, я бы сжал ее в объятиях и расплакался, как ребенок. Но она не прошептала, нет. Голос ее звучал сухо и неприязвенно:

– Ну что, за квартиру судиться не будешь?

Вот так. Спасибо, что не дала мне сорваться. Я сглотнул, прокашлялся.

– Зачем судиться? У тебя ребенок. – Я опять прокашлялся и махнул рукой. – Прощай…

Так расстался я со своим самым дорогим человеком. Вечером этого же дня уехал в свой родной город.

Некоторое время я катался по городу, собирая деньги: отец устроил меня инкассатором. Работа непыльная. Платили, правда, слабовато, но я жил у родителей, практически ничего не тратил и ни в чем не нуждался.

А потом случилось самое страшное несчастье в моей жизни. Мои родители, возвращаясь с дачи на своем автомобиле, попали в автокатастрофу. Были сумерки, самое паршивое время суток, когда фонари еще не разгорелись, а полумрак размывает очертания предметов.