Профессия – киллер

Но ему еще не раз придется работать на передовой, и, если он кому-то сделает пакость, ему просто никто руки не подаст. Семафорная почта в «горячих точках» работает неслабо. Вот так.

– А как ты объяснишь прокуратуре, что свернул шею одному из боевиков? Не боишься, что тебя обвинят в дурном обращении с пленными?

– Расслабься, Андрюха. Они не пленные, потому что мы не воюем с ними. Ты это прекрасно знаешь. А насчет шеи, это надо еще обмозговать. Не думаю, что оставшийся в живых будет давать какие-то показания, которые мне как-то навредят, однако… В общем, надо поразмыслить.

Мы немного посовещались с пацанами и решили, что при прочесывании местности эти двое внезапно выскочили из-за кустов и хотели взять меня в заложники. Произошел физический контакт, и вот – результат. Пойдет? Вполне. Ничего, что эта версия расходится с действительностью, о чем может заявить оставшийся в живых гоблин: его просто никто не станет слушать. Они. Выгораживая себя, подчас такую чушь несут, что уши вянут.

Через пару часов, прибыв на базу, я плотно позавтракал и, искупавшись в «человечьем» душе(бочка с водой и сосок внизу), завалился спать.

А еще через полтора часа меня растолкал возбужденный комендант района, которого я спросонок едва не лягнул ногой в живот.

– Это… Ну, как его… Короче, сдали мы этого твоего гоблина местным властям… А он с… бался, сука, выломал решетку на окне и с…бался. Вот мразота!

Комендант добавил еще несколько плохо редактируемых, но хорошо известных выражений и поскреб заросший щетиной подбородок.

– Не, – недовольно произнес я и подождал, не скажет ли он еще чего-нибудь.

Что гоблин ушел, не бог весть какая крутая новость. Дураку понятно, что у них тут все связано, и девять из десяти задержанных боевиков сваливают из мест предварительного заключения при весьма загадочных обстоятельствах. Из-за этого он меня будить не стал бы.

– Ну, это… Ну, я только что приехал! – вдруг сорвался на крик комендант.

Я насторожился. Уже три недели работал с этим комендантом и знал его как неглупого, тертого мужика, не дающего волю эмоциям.

– Федорыч, ты не монди давай. Что случилось?

– Да зам мой – он же только три дня назад прибыл… Ну, не сообразил он, не был он раньше…

Комендант отвернулся, избегая смотреть мне в глаза.