Проиграй мне себя

При всей расчетливости, Ян великодушен.

Но ничего этого я не озвучила. Лишь нежно улыбнулась, продолжая поглаживать его руку.

— Пойдем, — неожиданно встав из-за стола, Морозов потянул меня к выходу из ресторана. Его голос охрип, а взгляд стал тяжелым. Но я не испугалась. Почувствовала, что сейчас Ян проявляет чудеса выдержки, чтобы не наброситься на меня в первом темном углу.

Десерт и еще шампанского Ян предусмотрительно заказал в номер. Крепко держа за руку, Ян быстро вел меня через фойе к лифтам. Лимит терпения моего галантного кавалера на сегодня явно исчерпался.

Включился хищник, который сейчас в номере вспомнит все мои «дразнилки» и провокации. Но и тут я ошиблась. До номера мы не дотянули.

Как только за нами закрылись двери лифта, я оказалась загнана в угол и прижата сильным телом. Попыталась что-то возразить, но мне не дали. Губы оказались смяты жестким поцелуем. А через пару минут я вообще забыла, что хотела сказать.

Дразнящая игра заводила не только его. Я и сама целый день была на взводе.

И сейчас, когда оказалась в его сильных объятиях, мое возбуждение подскочило на несколько уровней. Руки сами обняли Морозова за шею, а тело толкнулось навстречу.

Его рука скользнула вниз по телу и прихватила меня за попку. Боже, я никогда так не целовалась с каким-нибудь мужчиной в лифте, куда могут в любую минуту зайти посторонние люди. Но даже не было мысли возразить. Сейчас я была готова даже сексом тут с ним заняться, если бы Ян захотел.

Но Морозов был слишком большим собственником и слишком оберегал свое.

Вот даже сейчас, во время поцелуя, он полностью закрывал меня от камер.

Поцелуй уносил в эйфорию с головой. Я не сразу поняла, что постанываю и трусь о его тело. Зато отклик моего мужчины я почувствовала сразу. Хотелось, чтобы этот лифт ехал бесконечно долго, чтобы не прекратился этот крышесносный поцелуй. Но в то же время хотелось быстрее добраться до номера. Мне начала жутко мешать наша одежда. Неимоверно захотелось прижаться обнаженным телом к Яну, почувствовать каждую клеточку его тела.

И чтобы ничто и никто не мешал.

До номера мы не дошли, домчались. И едва закрылась дверь, как Ян, прижав меня к ней, прошептал:

— Попалась, сладкая моя.

Вместо ответа я закинула руки ему на шею и прильнула с поцелуем.

Не могла и не хотела ничего говорить. Слова были лишними. Просто купалась в тех чувствах, что нахлынули в эту минуту. Жар его тела, его прикосновения, отклик моего.