Проказник в изумрудах [Изумруды на завтрак]

– Но все же… как это может быть?

– Ну, когда я сказал, что приведу ее машину в порядок, – она согласилась и записала мой адрес и телефон.

– А ты ее телефон не попросил?

– Ну да… мне было как-то неудобно.

– Ну ты даешь! – Маркиз покачал головой. – Не знаю, как она, а ты – точно единственный и неповторимый!

Ухо недовольно молчал.

– Ну ладно… она ведь придет за своей машиной – тогда все и разъяснится…

Уходя от Уха, Маркиз думал о том, что ему удалось узнать.

Закрашенная царапина на Марининой машине была справа, именно с той стороны, где поцарапалась о забор дома Горбушиных неизвестная машина.

Леня не стал говорить об этом Уху, чтобы тот еще больше не возбудился, но сам не мог отмахнуться от этого факта. Кроме того, настораживало то, что таинственная Марина не оставила Уху свои координаты.

Впрочем, рано или поздно она придет к нему за своей машиной, и тогда можно будет ее аккуратно расспросить…

Если, конечно, Ухо это позволит.

Вернувшись домой, Маркиз уже в прихожей почувствовал царящую в квартире напряженную обстановку. Он вспомнил, что Лолка дуется на него, и расстроился. Зря он ляпнул про то, что придется им расстаться, теперь она не будет выходить из своей комнаты. Впрочем, надолго ее не хватит.

Перришон скучал на холодильнике.

Один Аскольд вышел поздороваться с хозяином, но и у него было плохое настроение.

Леня взял кота на руки, зарылся лицом в его шерсть и проговорил:

– Один ты меня понимаешь!

Кот в ответ вежливо мурлыкнул.

Леня прошел в свою комнату и от нечего делать стал просматривать новости в компьютере. Чтобы кот не скучал, он выпустил на пол заводную мышь. Аскольд посмотрел на хозяина с недоумением – «я что, по-твоему, неразумный котенок?».

Однако, когда мышь забегала по комнате, издавая тонкий писк, он все же соизволил побегать за ней и пару раз прихлопнул ее лапой.

Леня одним глазом следил за котом, другим лениво просматривал новости на экране компьютера.

В новостях культурной жизни сообщалось, что во дворце князей Беломорско-Балтийских на Невском проспекте открылась выставка ювелирных изделий из коллекции банкира Фихтенбаума. Гвоздем этой выставки, по общему мнению, было пасхальное яйцо Фаберже «Лунная ночь» – один из последних шедевров великого ювелира.