Проказник в изумрудах [Изумруды на завтрак]

– Константин Михайлович, вам пламенный привет от Ивана Францевича Миллера!

Замок щелкнул, и дверь открылась: имя Миллера в определенных кругах открывало двери лучше всякой отмычки.

Леня поднялся на третий этаж.

Дверь уже была приоткрыта, хозяин квартиры стоял на пороге.

Это был лысоватый мужчина лет сорока, высокий и грузный, с маленькими внимательными глазками.

– Как поживает Иван Францевич? – проговорил ювелир, оглядывая Леню с ног до головы. – Как его здоровье? Как его компаньон – Степаныч? Как собачка – Ураган, кажется?

– Здоровье у Ивана Францевича в полном порядке, – ответил Маркиз, чуть заметно улыбаясь, – а уж Парфеныч – тот вообще никогда на здоровье не жалуется.

Это была маленькая проверка: если Леня и впрямь хорошо знает Миллера, он не может не знать, что старого друга Ивана Францевича, который выполняет при нем роль камердинера и охранника в одном лице, зовут не Степанычем, а Парфенычем, а огромную кавказскую овчарку – Штормом.

– Проходите, – кивнул Левандовский, отступив в сторону: Леня выдержал экзамен.

Вслед за хозяином он прошел в его рабочий кабинет – довольно скромно обставленный, предназначенный действительно для работы, а не для пускания пыли в глаза.

Левандовский сел за стол.

– Ну и чем же я могу вам помочь? – спросил он. – Что я могу сделать такого, чего не может Миллер?

– Ну вы же знаете Ивана Францевича! – протянул Маркиз. – Он человек старой закалки, чуть только у дела сомнительный душок – тут же отказывается!

– Это вы что же хотите сказать? – В голосе ювелира прозвучало возмущение.

– Упаси боже, Константин Михайлович! Я вас ничуть не осуждаю, наоборот! Я считаю вас человеком будущего, у вас широкий взгляд на вещи, без этакого чистоплюйства!

С этими словами Леня придвинул к себе лежавший на столе художественный альбом. Этот альбом был открыт на странице с репродукцией знаменитой картины Серова. Парадный портрет княгини Рахметовой.

Изумрудные серьги княгини были выписаны с особой тщательностью.

– О, что я вижу! – оживился Маркиз. – Какая женщина! И главное – какие серьги!

Левандовский потянулся к альбому, но Леня отодвинул его подальше и проговорил:

– Константин Михайлович, это ведь вы сделали копию серег для Володарского.

Это был не вопрос, а утверждение. Ювелир, однако, поморщился:

– С чего вы взяли? Понятия не имею, о чем вы говорите!

– Да бросьте вы! Конечно же, это ваша работа.