Проклятая

Это сродни тому, когда слабослышащему человеку ставят имплантат в ухо, и он впервые слышит окружающие звуки, или слепому человеку после операции снимают повязку с глаз, и он впервые видит мир в красках. Вот и со мной произошло такое волшебство в чистом виде. Как такое вообще можно забыть?

Вопрос номер два — почему это случилось? Потому что именно на него пал мой выбор. Надо быть совсем идиоткой, чтобы отрицать это. Я сама до одури, до звездочек в глазах захотела его, сама практически совратила, сама срывала одежду с него и… все остальное тоже сама.

Не сущность, не шок после снятия проклятья, а я! Это было мое решение и только мое.

Таким образом, мы плавно переходим к третьему пункту нашей проблемы — «Я не хотела». Ни черта подобного. Хотела, сгорала от желания, умирала в его объятиях, чтобы возродиться вновь. И, что греха таить, была совсем не против все повторить, и не раз. И уж точно меня никто не заставлял. Если вспомнить, то Сергей давал мне шанс отказаться от этого шага.

А что сделала я? Правильно, набросилась на него, как озабоченная.

А вот вопрос «что со всем этим делать?» остался весьма и весьма актуальным.

Казалось, прошла вечность, но на самом деле мои рефлексия и самобичевание длились недолго.

Нежное прикосновение мужских ладоней к спине. Они мягко и бережно скользили по телу, вызывая новый огонек желания. Пальцы отвели в сторону волосы, оголяя плечи.

Горячее дыхание щекотало чувствительную кожу шеи, и мне хотелось выгнуться и прижаться к нему сильнее.

— Лучше не бывает. — Я слегка пошевелилась у него на коленях, но голову так и не подняла. Не могла пока смотреть ему в глаза.

Надо встать, но как это сделать?

Сергей аккуратно приподнял меня и посадил рядом с собой на диван. Ладонь мягко скользила по телу, груди, нежно касалась ключицы, поднялась выше, к лицу, слегка тронула за подбородок, заставляя посмотреть на него.

И я смотрела, а сердце замирало.

Это не тот Сергей, которого я знала или думала, что знаю.

От теплоты и нежности его взгляда у меня что-то таяло внутри.

— Эй… с тобой все в порядке?

— Жалеешь? — Ни в голосе, ни во взгляде не было злости или обиды. Лишь все та же щемящая нежность. И я ответила честно. Врать сейчас нельзя.

— Ни секунды… — Большой палец медленно поглаживал мою нижнюю губу.