Проклятая

Трудно сказать, сколько времени я так просидела, но в какой-то момент вернулось вселенское спокойствие. Выключив воду, встала и выбралась из душевой.

Игорек выдал мне шорты цвета хаки и длинную футболку. Быстро переоделась, кое-как просушила волосы полотенцем. Магией пользоваться не хотелось.

Стоило только выйти в коридор, как тут же меня поймали и крепко обняли, и я утонула в пьянящем аромате моего мужчины.

— Как ты? — Сережка провел ладонью по влажным волосам и зарылся лицом в мою макушку, со стоном втянув носом воздух.

— Ты здесь, — шепнула в ответ, жадно вжимаясь в него.

Здесь. Он здесь. И я могу коснуться его, обнять, вдохнуть аромат его тела.

— Теперь все будет хорошо. Всегда.

Мужчина взял мое лицо в свои ладони и пытливо, с настороженностью, всмотрелся.

— Игорь прав, ты сама на себя не похожа. Бледная совсем… и плакала.

Слезы это такая ерунда, сейчас меня интересовало другое.

— Скажи, я смогу, — глубоко вздохнула, чтобы загнать новую порцию слез куда-нибудь подальше, и продолжила: — Я когда-нибудь смогу увидеть Дениса?

— Конечно, сможешь.

Сережка накрыл своей широкой ладонью мою ладошку и бережно ее сжал.

— Ты не должна себя винить в том, что произошло в парке.

— Я не позвонила этой Дорофеевой. Пустила на самотек ситуацию с ней, но я даже не могла представить себе масштабы столь изысканной игры Вознесенского и… Максима Леонидовича.

Опустив голову, я рассматривала наши руки и любовалась притягательным контрастом его смуглой кожи и моей молочной.

— Эти люди — продуманные стратеги, в игре с ними у тебя не было шанса. И не подумай, что я сомневаюсь в твоих умственных способностях. Напротив, я считаю тебя очень умной девушкой. И ты не смогла бы почувствовать человечку с кодированной психикой, гипноз был очень качественный.

— Это не оправдание, — резко покачала головой, отчего мокрые волосы хлестнули по щекам.

— Тань, они к этой операции готовились не один день.

Его фраза как-то разом стерла чувство вины и первые ростки процесса самокопания и линчевания. Я вскинула голову, внимательно на него посмотрела.

— Когда месяц назад ученица твоего отца случайно себя выдала, они поняли, что работа Разина не канула в небытие, не ушла в область преданий.