Проклятие черного аспида. 1 книга

Но даже в сексе она изменила его за те два года, что был с ней. Он научился отдавать, а не только брать. Ни к одной женщине он не прикасался так, как к ней.

А потом как лезвием по нервам – она принадлежала другому. Он так же обнимал её, ласкал и брал это роскошное тело. Когда она впервые отдалась ему? Сколько времени прошло после исчезновения самого Аша? Проклятые образы сводили с ума, вытягивали из него нервы, как струны и рвали, кромсали, заставляя рычать и ломать стены, слышать хруст собственных пальцев и не чувствовать боли.

Да! Думать об этом! Не забывать не на секунду! Впитывать ее запах и понимать, что он не чистый, он провонялся другим телом, другим потом и спермой. Сука! Как же больно даже прикасаться к ней. Сам не заметил, как схватил за волосы и отодрал от себя. Ненависть граничила с безумием, и чем больше она говорила, тем больше он ее ненавидел, потому что сердце откликалось на ее слова, а внутри просыпался зверь, которому хотелось ее смерти. Немедленной. Он то взлетал в космос от бешеного восторга, то падал в яму с грязью и тонул там, захлебывался каждым ее словом, каждым лживым взглядом.

Сколько раз эти губы шептали ему о любви, а руки обвивали его шею. Она научила его нежности, и она же будит в нем адскую жестокость.

Запах ее крови, словно ядерный взрыв в сознании, которое переворачивает наизнанку. Монстр ревет, мечется, скалится. Он хочет всего. Сейчас и немедленно… и ее тело, и ее стоны, и ее крики боли. Чтобы корчилась у его ног и орала. Он бы резал ее на кусочки, наживую, впитывая каждую грань страданий, утоляя ими свою собственную боль.

Но рано. Слишком рано. Аш хочет вернуть себе все, что потерял, и тогда можно думать о том, как поставит ее на колени, как растерзает при ней предателя Фиена, на ее глазах, чтоб видела, чтоб знала, что значит терять.

Но были и мгновения, когда хотелось прижать к себе снова. Слизать слезы со щек, целовать дрожащие губы и верить. Снова верить. Чтобы монстр затих в своей развороченной берлоге, успокоился. Смотрел на нее, как голодающий смотрит на отравленный кусок хлеба и желание сожрать, откусить хоть маленький кусочек, затмевает все, даже осознание, что потом яд разъест все внутренности.