Проклятие ульфхеднара

Смяв остатки платья в кулаке на груди, опустилась на лавку и расплакалась.

Но скоро слёзы иссякли. Она медленно вдохнула, совсем успокаиваясь, переоделась. В одной нательной рубахе её застала Рагна, а чуть позже пришёл и Эльдьярн.

— Натворила ты дел, девочка, — проговорил он с укором, почти с порога. — Теперь в округе о тебе чего только не болтают.

— Натворила? — она убрала от лица растрёпанные волосы и, достав гребень, начала сердито их чесать.

Выходило плохо: только больше повыдергала, но эта боль даже немного отрезвляла после всего, что сейчас случилось.

— Жена конунгова буйствует. Грозится со двора нас прогнать, — не слишком расстроенно продолжил Эльдьярн. — Порывалась к мужу идти, но что-то Ингольв ей сказал, что она сразу успокоилась.

— А Ингольв не натворил дел, когда Мёрд в этом доме втайне от мужа её тискал?

Великан приподнял бровь.

— Такого я не знаю. Но выгнать нас грозилась она, а не Хакон.

— Вышел бы ты, Эльдьярн, — тихо вступила в разговор Рагна, заметив, как снова задрожали у Асвейг губы.

Тот противиться не стал. Понимает, верно, что мужчины в женских разговорах мало что разумеют.

— Остальные на торг собираются. А вы готовьтесь тут: сварить надо будет что, когда вернёмся. Ингольв от конунга теперь мало помощи принимать будет. И в лагерь уйти хочет к вечеру.

Он неспешно ушёл, плотно затворив за собой дверь. Асвейг закрыла лицо руками, просто желая отгородиться от всего, что занимало сейчас голову. Рагна подсела к ней и положила ладонь на спину, слегка поглаживая.

— Как бы Ингольв не буйствовал, а я тебя ни в чём не виню, — вздохнув, снова заговорила она.

Её рука казалась до странности холодной. Даже через ткань чувствовалось, будто и правда мало в ней жизни человеческой, точно по грани ходит.

— Он считает, что я предала его. Хоть он мне не муж. И… — Асвейг замолчала.

— Он понимает своё предназначение, — Рагна попыталась убрать её руку от лица и посмотреть в глаза. — Потому и сторонится. Но внутри… Это сложно удержать. Верно, ты сама это знаешь.

— Я знаю только, что у меня не было другого выхода. А за это я только получила упрёки и его гнев.

Асвейг зло вытерла выступившие слёзы, твёрдо дав себе обещание больше не плакать. И чего раскисла, в конце-то концов? Разве собиралась жизнь посвятить Ингольву? Нет. Она хотела больше всего вернуться домой. А он, несмотря на ссору, всё равно сопроводит её куда нужно: обещал.

— Нам всем приходится с чем-то мириться, — Рагна подала ей кружку с водой.