Проклятие ульфхеднара

Люди впечатлены, но некоторые — испуганы. Слухи пойдут по другим землям. Тебя уже называют сейдконой. И только я смогу защитить тебя и убедить всех, что ты не опасна. Когда женюсь.

Его ладонь скользнула вверх, легонько прошлась по шее. Ласковое прикосновение — такое, будто Асвейг и правда была важна ему — разбежалось по всему телу тёплым покалыванием. Она немного откинула голову, подчиняясь памяти о близости с ним.

— Раз я сейдкона, то могу только навлечь на тебя гнев народа, — Асвейг всё же взяла себя в руки и отстранилась от руки конунга.

 — У меня своя дорога, Хакон. И лучше, если она проляжет подальше от твоей.

— А Ингольв? Он не боится гнева людей? — конунг едко улыбнулся. — Или ты не дорожишь им?

— Ингольв выполняет договор. И как только он завершится, мы разойдёмся в разные стороны, — Асвейг сама поразилась тому, как холодно прозвучали эти слова. — Мы все выполняем некий договор. Тебе не кажется?

Хакон дёрнул уголком рта.

— Не всё меряется договорами и судьбой, Асвейг. Жаль, что ты отказалась. В какой-то миг я подумал, что что-то может получиться.

У нас. Я накажу Мёрд за то, что она сделала. Просто знай.

Он напоследок коротко сжал ладонь Асвейг в своей и покинул дом. Ещё долго никто не возвращался, послышались резкие голоса. Ингольв требовал ответа за содеянное женой конунга. А Хакон, тоже разозлившись, отвечал, что не станет выносить это дело на тинг, но обещает, что Мёрд получит своё. В конце концов, они устали кричать друг на друга.

— Я хотел, чтобы вы с Лейви вновь стали воинами моего хирда, — громко, но уже спокойно проговорил Хакон.

 — Но за те дни, что вы пробыли здесь, понял, что этого не случится. И то, что я отпускаю вас с миром, можете считать самой большой моей милостью. И последней. Следующая наша встреча закончится кровью, Ингольв Равальдссон. Большой кровью.

— Чего ты хотел от Асвейг? — тоже охолонув, буркнул тот.

Она замерла, прислушиваясь.

— Я хотел спасти её от тебя. Но она отказалась. И знаешь, что самое паршивое, Ингольв? Что ты не достоин её.

— Думаешь, ты достоин? — хмыкнул викинг.

Разлилось молчание, а вслед за этим, спутники один за другим вернулись в дом. Губы Ингольва до сих пор были белыми от гнева. Лейви обеспокоенно поглядывал на него и, похоже, первый раз в жизни не находил слов.

Они собрались на следующее утро. Асвейг уже могла ходить сама, без чужой поддержки. Скальд тоже выглядел куда как лучше, чем ещё накануне. А Рагна и вовсе оправилась так, что по ней совсем ничего нельзя было сказать о случившемся.