Проклятое дитя

Пока однажды ночью повар во дворце, мучающийся бессонницей, не отправился в свое царство плит и ароматов, чтобы заварить себе усыпляющий настой и застал там ужасающую сцену: маленькая девочка, сидя на полу, кормила своего зверя сырым мясом с рук. С тонких пальчиков капала кровь, которой сочились куски плоти, а девочка лишь улыбалась, тогда как зверь довольно урчал.

Злоба так и лилась от этого создания, на него нельзя было смотреть без ужаса. И он словно чувствовал этот страх: сильней скалился, громче рычал, смотрел кровожадней.

Но рядом с Анной он был тих и спокоен, она словно одним своим присутствием контролировала его: строило ей шикнуть и он замолкал, стоило ей коснуться его, как он тут же покорно склонял голову под ее ладошку. Это было удивительно, но пес словно был частью девочки — понимал ее, был покорен и предан, как не были люди рядом вокруг.

— Люби его и он будет любить тебя больше жизни, — улыбаясь, сказал Хасин девочке, когда отдавал животное.

И Анна любила, всем своим сердечком, всей душой.

А кому еще ей отдавать свою любовь?

К принцессе боялись приближаться, если рядом был Таш — так Анна назвала своего питомца — а рядом он был почти всегда, за редким исключением, когда просто исчезал куда-то на время. Не единожды Таша пытались убить. Его травили и ранили. Ослабевший, порой истекающий кровью, он возвращался к Анне. Девочка ложилась с ним рядом, сотрясаясь от рыданий и страха, да так и засыпала на нем. А уже на следующее утро пес был здоров, полон сил и еще более злобен.

Третьим подарком беловолосого демона стала книга — книга сказок. Усыпанная драгоценными камнями и жемчугом, большая и тяжелая. Древняя, как сам мир, она была скорее артефактом, полным сказочных рассказов — и иногда это была настоящая история.

— Почитай мне, — попросила Анна, когда Хасин положил книгу на стол в ее комнате.

— Перед сном, — пообещал юноша.

— Ты останешься?! — неверяще, предвкушающе и радостно воскликнула девочка, подскакивая к нему под недовольное шиканье ее воспитательницы, леди Мирай, которая учила ее строго блюсти этикет.

— Юная леди! — грозно остановила девочку пожилая статная женщина, недовольно сведя брови, но уже через миг довольно наблюдая, как малышка, перебарывая себя, степенно останавливается и покорно опускает свою светловолосую головку, складывая ручки перед собой.

Хасин только хмыкнул, а после присел и распахнул объятья.