Проклятое дитя

Анна не могла поверить своим глазам, сидя на кровати и рассматривая свою комнату, настолько резко преобразившуюся. И думала, что все это ей сниться. Но вдруг в такие же ожившие двери, перевитые деревянными стеблями, вошла не менее ошарашенная прислуга девочки, чтобы помочь ей приготовиться к завтраку. За их спинами принцесса увидела такое же изменение в гостиной комнате. С восторженным любопытством Анна соскочила с кровати, не удержав вздоха, когда нежные ступни коснулись прохладной травы, удивив этим ощущением, и торопливо распахнула двери, ведущие в ванную комнату.

Мрамор пола и стен был покрыт трещинами, сквозь которые пробивались плети вьющихся роз нежно розового цвета. Бассейн так же был расколот, и в прозрачной воде, которая с журчанием вытекала из стены в виде маленького водопада, были видны ярко салатовые и алые водоросли, плавно танцующие под напором стекающей воды.

К девочке, тихо и незаметно подошел Таш, к которому она повернула лицо, оказавшееся на одном уровне с его шеей — настолько громадным было животное.

С долей грусти девочка обняла большую голову, и прошептала ему на ухо:

— Мы ведь дождемся его назад?

Пес что-то заворчал, и это все что Анна услышала в утешение. Она была рада, она была впечатлена и в восторге от очередного дара Хасина, но уже скучала по нему, готовая променять все свои сокровища и подарки на его постоянное нахождение рядом с ней.

— Мы скоро придем? — сгорая от любопытства, уже в десятый раз нетерпеливо спросила Анна, поправляя повязку на глазах, которая жутко раздражала.

Хасин со смехом убрал ручки девочки от лица, продолжая вести ее в неизвестность.

— Скоро, — хмыкнул юноша.

— А когда тебе не нравились мои подарки? — улыбнулся демон, и девочка ответила на эту улыбку, пусть и не видела ее.

Но в отличие от окружающих, она знала Хасина куда лучше, и по голосу определяла, когда он улыбается. Все вокруг поражались тому, как неизменно радостно и счастливо встречала Анна своего долгожданного гостя. Никто не понимал этой любви и грусти девочки по этому демону.

Никто не осознавал, откуда в ней эта привязанность и ожидание, трепет в глазах и счастье в улыбке, когда она находится рядом с ним. А ведь все было на поверхности, все было на виду.

Анна росла в отчуждение, в одиночестве, встречая везде если не презрение, то равнодушие, если не ненависть, то пренебрежение. Каждый склонялся перед принцессой в реверансе, поклоне, никто никогда не промолчал, не выразив ей уважения или должного почтения.