Проклятое дитя

Вокруг зашевелились гости, некоторые так же вышли танцевать, и Хасин с девушкой оказались в толпе, медленно продвигаясь к одной из дверей, что вели в сад.

— Потому что завидует, — спокойно ответил Хасин.

Они не боялись, что кто-то услышит их — демон накрыл их пологом тишины, который был виден лишь им двоим. Все остальные даже не видели, как их губы шевелятся — для всех они просто шли рядом молча.

— Завидует? Но чему? — непонимающе воскликнула Анна, глядя на него с горечью и непониманием. — У нее есть все, чего лишена я: любовь семьи и родителей, подданных, придворных.

У нее есть право выбора, как строить свою жизнь, у нее есть свобода, в конце концов! А что есть у меня?

— Ты поймешь однажды свою уникальность. Именно ей она и завидует, — мягко ответил Хасин, сжимая ее руку в своей в успокаивающем жесте, которого ей так не хватало все эти годы. — Ты особенная. И все это знают. И ей все равно, что эта особенность приносит тебе одни лишь страдания. Она видит в тебе уникальность, которой нет в ней.

Ей не нужны ненависть, презрение и разговоры, которыми ты окружена. Но если бы тебя не было вовсе, тогда было бы лучше. А так — не всегда говорят лишь о ней. Не всегда склоняются лишь перед ней. Не она однажды станет императрицей, — хмыкнул весело Хасин, заставив Анну улыбнуться, пусть скупо и невесело, но она все же оценила. — Есть чему завидовать.

— Не для меня. Я предпочла бы иную жизнь, — вздохнула Анна, выходя в сад. — Без дворца, без долга перед страной, без стыда за собственное рождение.

— Анна, — Хасин мягко остановил ее за руку, хмуро посмотрел на грустную девушку и недовольно продолжил, — мы не выбираем свою судьбу. И я думал, что ты со своей смирилась.

— Смирилась, — согласно кивнула девушка, опуская голову. — Но это не значит, что я не хочу иной жизни.

— Будь у тебя иная жизнь, ты не знала бы того, что знаешь сейчас. Ты не видела бы того, что видела, живя подобной жизнью. И даже меня рядом никогда бы не было, — мягко и хитро улыбнулся Хасин.

— Только это меня и радует, — хмыкнула девушка.

— Не стыдись себя. Не за что, — приподняв ее голову за подбородок, твердо приказал Хасин, глядя на нее с долей осуждения.

— Я росла с пониманием обратного.

— Очень скоро ты покинешь этот дом.

— И сделаю это без сожаления, — уверенно ответила Анна, обернувшись к сияющему огнями и светом, звуками и смехом дворцу. — Но что меня ждет в твоем мире, Хасин? Я не нужна там, так же как и здесь, — с горечью добавила она.