Проклятое дитя

В этом плане она была еще сущим ребенком в полном смысле этого слова. Но Хасин был тем самым мужчиной, который умел ценить женскую красоту, и видел, как она сейчас расцветает в этой девушке, которая не осознает того, что она уже молодая женщина, которая может привлекать. Но он мог бы просто не обратить на это внимания, не придать значения тому, что увидел, если бы это его не взволновало. Его, опытного, порочного и многое познавшего, взволновало такое невинное зрелище!!! И демон не понимал, почему и что самое главное — что с этим делать!

— Несколько раз я спрашивал у тебя о принце, и каждый раз ты отвечала, что не желаешь ничего о нем слышать, — задумчиво протянул Хасин, идя рядом с Анной к конюшне ее эрхов.

— Ты ведь догадался почему, — хмуро ответила принцесса, настроение которой испортилось, как только друг заговорил о Кассиане.

— Нежелание что-либо знать о своем женихе не избавит тебя от обязанности выходить за него замуж, — мягко произнес демон.

— Это моя попытка отрешиться от действительности, — хмыкнула невесело девушка.

Хасин не знал, что на это ответить. Он понимал желание принцессы пожить собственной жизнью, побыть в мире без конкретного определения каждого своего шага. И пусть это была лишь иллюзия — она имела на нее право.

— Анна… — со вздохом начал Хасин.

— Не нужно, — умоляюще взглянула на него девушка, остановившись и повернувшись к нему лицом. — Ты обещал мне это — время для себя! Помнишь?!

— Конечно, моя Амани, — мягко обнял ее Кассиан, касаясь губами ее лба и ощущая, как она расслабилась в его руках после произнесенных слов.

— Я не забываю ни на миг. Но так хочется.

— Ты пугаешься того, что может оказаться не таким страшным.

— "Может" меня не устраивает, — тихо, но решительно ответила Анна, отодвигаясь от него. — Я хочу сама строить свою судьбу насколько это возможно.

— И чего ты хочешь сейчас? — улыбнулся Хасин, продолжив путь.

— Просто провести с тобой время. Без разговоров о принце, — с намеком добавила девушка и побежала вперед, подхватив юбки своего платья.

Бастард проводил ее взглядом. Такая юная, такая нежная, но такая грустная и одинокая. Все больше она понимала, все больше видела и слышала. Уже не скроешь от ее глаз и ушей то, что обсуждают и говорят о ней. А говорить не переставали. Казалось бы — все обсуждено, все ясно, все понятно.