Проклятое дитя

 — Прошу, Хасин!!! Не делай этого!!! Хватит!! Не нужно больше!! Прошу тебя!! Пожалуйста!!

Демон замер на миг, прикрыв глаза. А после мягко обнял Анну, которая тут же заплакала от облегчения, видя в нежном прикосновении его рук к своему телу удовлетворение своей просьбы.

Щелчок пальцев Хасина — и Темные Стражи исчезли, открывая двери из зала, проекции пропали, так же как и зеркало. Глядя поверх головы Анны, Хасин встретил взгляды королевской семьи, направленные на них с девушкой: осуждение, паника, испуг, ненависть и страх.

А в глазах Тамира бесконечная усталость и только. Он не был удивлен тем, что видел — не мальчик и многое повидал. Он не был удивлен предательствами и заговорами, что показало зеркало — не единожды раскрывал их и о многих знал заранее. Не был даже задет за живое, когда демон начал произносить имя его дочери. Лишь усталость и признание вины.

С криками, плачем и руганью придворные покидали зал. Королева Рабия стремительно увела Лили, которая была перепугана до ужаса, бросая на Хасина и свою вторую дочь ненавистные взгляды, полные мрачного презрения.

Наследники престола переглядывались между собой и бросали на отца выжидающие взоры, ожидая его реакции и действий, явно растерянные и не знающие как реагировать на ужасную правду.

Уже никто не смотрел на Хасина и Анну — все были заняты обсуждение того, что увидели, и им дела не было до демона и проклятой принцессы — куда больше их волновали открывшиеся тайны, нежели причина их открытия. Но Бастард не сомневался, что этот урок будет усвоен как никакой другой — никто не пожелает повторения сегодняшнего вечера.

Анна сотрясалась в его руках, крепко сжимая его шею и пряча лицо на груди. Хасин едва коснулся губами ее волос, легко подхватил на руки и вынес из зала, провожаемый лишь парой рассеянных взглядов — сейчас была масса вещей, куда более интересных.

Демон принес Анну в ее покои, где мягко уложил на кровать, не разрывая объятий и оставаясь рядом. Леди Мирай, пришедшая за ними следом, даже не попыталась возмутиться от подобного непозволительного поведения.

Лишь кивнула на взгляд демона и вышла из спальни, прикрыв за собой двери.

И Анну словно прорвало, она зарыдала в голос, сотрясаясь всем телом. А Хасин лишь обнимал, но хоть убей — не понимал причины ее слез. Стыд, страх или смущение — он не знал, что так подействовало на девушку, но плакала она долго и со вкусом. Но даже в слезах, с красным носиком оставалась безумно милой и красивой.