Проклятое дитя

— Не знаю, сорвалось вдруг с языка, — пролепетала девушка с легкой улыбкой на губах.

— Со мной ты всегда можешь говорить обо всем, что есть в твоей головке. Любые вопросы, даже самые откровенные — ты всегда получишь от меня ответ и не будешь высмеяна или осуждена. Запомнила?

Анна уверенно кивнула ему с более расслабленной улыбкой. А потом с тоской посмотрела на окно, где вдалеке солнце заходило за горизонт.

— Ты скоро уйдешь. А мы едва…

— Я останусь, если ты хочешь, — коснулся Хасин ее лица, которое тут же просияло радостью.

— Хочу, — закивала Анна, но тут же бросила взгляд на дверь. — Только вот леди Мирай…

— Она не будет против, — ответил беловолосый демон, раскрывая объятья, в которые Анна окунулась, успокаиваясь окончательно рядом с ним и в его нежных руках.

Они разговаривали до самого рассвета. Обо всем и ни о чем. Много смеялись и шутили. Девушка ни на миг не отпускала руки Хасина, будто боялась, что он исчезнет прямо на глазах, стоит лишь перестать удерживать.

— Скоро рассвет, — с той же тоской, что смотрела на закат, произнесла Анна, наблюдая, как светлеет небо.

— Что мне сделать, чтобы ты не грустила? — лежа за ней и обнимая ее со спины, спросил Хасин.

Их положение явно было нарушением всех правил этикета и норм приличия, и у леди Мирай была бы истерика, заметь она в постели своей воспитанницы демона, вот так бесстыдно обнимающего юную девушку. Но леди сладко спала в гостиной под мороком этого самого демона, давая им обоим возможность не думать о приличиях и манерах, которые для одного никогда не были приоритетными и соблюдались скорее из вежливости, а для другой не имели значения в отношении Хасина.

Для нее демон не был мужчиной, не был соблазнителем, не был грешником и пороком в чистом виде — об этой его стороне она не знала ничего абсолютно: в учебниках о его похождениях не писали, а придворные все же имели совесть, чтобы не шептаться о любвеобильности и популярности Бастарда среди женщин при юных девушках. И тем более Анна — она была абсолютно и слишком наивной, чтобы даже намеки могли быть ею поняты, если бы имели место быть. Все, чем был для нее Хасин — друг и защитник, опора и уверенность в том, что она не одна. И ведь только сегодня она заметила его красоту с чисто женской стороны, но опять-таки не придала своему осознанию какое-то особое значение.

Зато придал сам демон.