Проклятый дар

Понимаете, Матвей?

Еще бы он не понимал! Несколько недель в психушке едва не пошатнули даже его непогрешимое душевное здоровье. Что уж говорить о слабой девушке.

– Отдыхайте! – Он кивнул, а потом спросил: – Может, вам нужно что-то? Ну, типа еще одну шоколадку? Вы не стесняйтесь, я сделаю все, что в моих силах.

– Нужно, – сказала Алена очень серьезно и снова поймала его за рукав. – Мне нужно отсюда выбраться.

Она говорила, а в сине-зеленых глазах росла и крепла какая-то особенная, просто физически ощутимая решимость.

– Выберетесь. – Матвей разглядывал ее полупрозрачные пальцы с коротко остриженными ногтями, а в глаза старался не смотреть. – Вот поправитесь окончательно и выпишетесь.

– Вы не понимаете, – она протестующе затрясла головой, – я не могу ждать. Мне нужно прямо сегодня!

– Сегодня никак не получится, – сказал он как можно спокойнее. – Алена, вы же врач, сами должны понимать…

Вообще-то если идти официальным путем, а в сложившихся обстоятельствах именно официальный путь казался Матвею наиболее безопасным и разумным, то бедной девочке предстоит еще масса освидетельствований, ВКК и прочей медицинской дребедени.

– Я не могу ждать, – повторила она упавшим голосом и разжала пальцы, выпуская рукав Матвея. – Я боюсь, что ночью они снова придут, и я окончательно сойду с ума…

Все-таки лечиться ей еще и лечиться. Какая уж тут выписка!

– Кто придет? – спросил Матвей осторожно.

Алена долго молчала, и взгляд ее снова сделался расфокусированным, словно она видела что-то позади него.

– Кто придет? – повторил он.

– Никто. Извините. – Она даже улыбнулась кривоватой, неискренней улыбкой. Не хочет говорить? Или понимает, к чему могут привести такие разговоры?

– Вот и хорошо! – Матвей тоже улыбнулся, тоже кривовато и неискренне. – Я вечером загляну, принесу лекарства…

Он не стал дожидаться, что она ему ответит, вышел из палаты и, чувствуя себя тюремщиком, повернул в замке ключ.

Мысли были рваными и клочковатыми, они толклись в пустой Алениной голове, наползали одна на другую, перемешивались и не давали сосредоточиться.

Все началось с той самой злой тени, с ощущения чужих жестких пальцев на подбородке, с горечи во рту и желудочных спазмов.