Проклятый дар

 – Старуха согласно кивнула, сделала шаг навстречу и коснулась высохшей ладонью его груди…

…Мир всего на мгновение сделался невыносимо ярким, взорвался звуками, защекотал ноздри запахами, прильнул к щеке солнечным лучом… А потом все исчезло: и краски, и звуки, и запахи, и солнечное тепло. Осталось только стылое осознание того, что он мертв окончательно и бесповоротно. Разорвалась граната… чтоб ее…

Если бы мертвые могли плакать, он бы заплакал, но слез не было, так же как не было искры в его мертвой зажигалке, так же как не было пуль в его теперь уже ненастоящем пистолете.

– Поверил? – спросила старуха с жалостью.

– Поверил. – Ставр присел на корточки здесь же, у поленницы дров, по привычке хотел сорвать былинку, но не смог, даже не почувствовал касания. – Я, мать, одного понять не могу, – сказал, сжимая виски руками, – это ад или рай?

– Не то и не другое. – Старуха покачала головой. – Это Морочь, сынок, это она тебя закогтила.

– Теневой. Ты ни там и ни тут, зацепился…

– И за что же я зацепился? – Ставр поднял голову, посмотрел на старуху снизу вверх.

– Хотела бы я знать. – Она провела по лицу руками, точно смахивая что-то невидимое. Ворон взволнованно защелкал клювом. – Вспоминай, человек, кого ты перед смертью видел?

– Никого. – Он мотнул головой.

– Неправда! – От ее голоса, вдруг ставшего сильным и громким, с соседней осинки посыпались листочки.

Он зажмурился, сосредоточился на обрывках воспоминаний.

Тяжесть гранаты в руке… Взрыв… Боль… Крик… Снова боль… Испуганное женское лицо… Синие глаза, зеленые у самого зрачка, заплетенные в длинную косу русые волосы… Голос…

– …Тише-тише, миленький! Я сейчас, ты только не умирай…

– Вспомнил?! – Еще один голос, уже не умоляющий, а требовательный.

– Была женщина. – Он кивнул.

– А что сделала? Что она тебе дала перед смертью?

– Ничего не давала, кажется… Не помню я!

– Давала! Что-то она на тебя накинула. Вспоминай!

– Не могу-у-у… – Ставр повалился на землю, завыл в голос.

– Искать ее нужно, – сказала старуха после тяжкого вздоха. – Без нее пропадешь. А она без тебя. Если уже не пропала, – добавила устало. – Не каждая после такого способна разум сохранить.