Проклятый дар

– Она тебе не поверит, сынок. – Дедок снова закивал. – Так ты ей тогда скажи, что с Зинкой Павлючихой у меня ничего не было, что наговоры это. Про Зинку она точно поверит, а там, глядишь, и про деньги.

Да уж, про несостоявшийся адюльтер информация куда убедительнее, чем про запрятанные в старый сапог деньги. Матвей вздохнул.

– Хорошо, дед, передам, – сказал он после недолгих раздумий. – Ты где жил-то?

Матвей записал продиктованный адрес, выслушал благодарности и, пожелав деду счастливого пути, захлопнул наконец окно.

– Может, выпить хочешь? – Он обернулся к белой, как полотно, Алене. – Тебе, наверное, еще нельзя, но вдруг поможет?

– Хочу. – Она не сводила взгляда с занавешенного окна. – Ты мне только скажи, что это не галлюцинации.

– Это не галлюцинации, – послушно повторил Матвей, закуривая.

– Ты про деда? Я не слишком силен в классификациях, но по ходу это призрак. Неупокоенный дух. Покойник. Называй как хочешь.

– Я никак не хочу. – Она протестующе замотала головой.

– Понимаю. – Матвей глубоко затянулся, взял Алену за руку, потащил в кухню.

 – Я тоже не хочу, но поделать ничего не могу. Слушай, у тебя в роду экстрасенсов случайно не было?

– Нет. – Она замерла посреди комнаты с широко распахнутыми глазами. – У меня все нормальные были. И дед, и бабушка, и родители.

– Все нормальные, а ты вот получилась ненормальная, – ухмыльнулся Матвей. – Я думаю, что ты и в психушку попала из-за этих своих способностей. Жила себе жила, а потом бац – и начала видеть всякое. На твоем месте любой бы умом тронулся от такого счастья.

– А ты? С тобой что?

– Не знаю. – Матвей задумался.

А ведь правильный вопрос! Отчего он, во всех отношениях нормальный мужик, сделался вдруг экстрасенсом?! Может, от прадеда нахватался? Мама рассказывала, что прадед был человеком необычным, таких сейчас принято называть народными целителями и показывать в «Битве экстрасенсов». Умел погоду предсказывать, болезни заговаривать, в травках разбирался. Может, и видел что необычное, да не болтал. Да что там, Матвей и сам видел! В детстве, лет так до пяти.

Много всякого странного, иногда страшного. Мама говорила, что прадеда описывал в мельчайших подробностях, хотя тот умер незадолго до его рождения. Еще и приветы от него передавал. А на кладбище заходился таким истошным ревом, что взрослых брала оторопь. Матвея даже хотели показать психиатру, на всякий случай, но видения прекратились, и прадед больше никому приветы не передавал. А потом и вовсе забылось все.