Проклятый Лекарь. Том 2

Никакой крови. Никакого входного отверстия. Белоснежная рубашка была девственно чиста.

Я проверил пульс на сонной артерии — пустота. Приложил ухо к груди — могильная тишина. Поднял веко — зрачок был широким, чёрным, и не реагировал на свет.

Все признаки клинической смерти, но… если его не подстрелили, то от чего он тогда умер? Или не умер?

— Он мёртв! — истерично взвизгнула какая-то дама в изумрудном платье. — Убийца! Барон Долгоруков убил его!

— Это подлое убийство! — выкрикнул молодой офицер, явно приятель Свиридова, выхватывая шпагу из ножен.

Громкое заявление, если учесть, что Долгоруков правил дуэли не нарушал. Но сейчас все были на эмоциях, и это мало кого интересовало.

Толпа загудела, как встревоженный улей. Ещё минута — и начнётся самосуд. Аристократы обожают драмы, особенно когда кровь уже пролита.

Игнорируя истерические крики и звон стали, я сосредоточился, активируя некро-зрение.

Картина, открывшаяся мне, заставила мысленно выругаться.

Физическое тело Свиридова было абсолютно цело — никаких пулевых ранений, никаких повреждений органов. Но его энергетическая структура… это было поле боя после магической бомбардировки.

Каналы Живы были не просто повреждены — они были выжжены, разорваны в клочья, словно кто-то взорвал внутри него крошечное, злое солнце. И самое интересное — остатки его жизненной силы всё ещё слабо циркулировали в этих обрывках, медленно утекая в ничто.

Он умирал не от пули. Его естество разрывалось на части изнутри.

Магия. Определённо. И очень грязная.

Я снова открыл глаза. Хаос вокруг нарастал.

Несколько офицеров уже окружили Долгорукова, требуя, чтобы он сдал оружие. Бестужев пытался их урезонить, но его никто не слушал.

Игнорируя всё это, я начал методично, сантиметр за сантиметром обыскивать тело Свиридова.

Карманы мундира — пусто. Манжеты — ничего.

Расстегнув верхние пуговицы его мундира, мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и неестественно холодное под тонкой тканью рубашки.

Серебряный медальон на тонкой цепочке.

Старый, потускневший, покрытый тонкой паутиной трещин, как будто от внутреннего напряжения. Из самой глубокой трещины струился едва заметный, призрачный, тёмный дымок, который был виден только моему зрению.

Я сжал холодный металл в кулаке. Теперь всё встало на свои места.

Это была не дуэль. Это было убийство. Изящное, умное и почти идеальное.

«Почти» — потому что они не учли одного.