Проклятый Лекарь. Том 2

Я устроился в углу, в глубоком кожаном кресле, делая вид, что заполняю какие-то бумаги.

Я был хищником в засаде.

Через полчаса привезли первого пациента. Пожилая графиня Мещерская с «ужасной мигренью». Я даже не стал вставать. Мигрень — это десятая доля процента Живы. Не стоит усилий.

Ещё через двадцать минут — молодой князь Оболенский, которого внесли на носилках двое лакеев. Перебрал на балу. Алкогольное отравление. Две десятых процента, максимум.

— Мне нужен умирающий, а не похмельный идиот, который перепутал шампанское с коньяком, — прошетал я себе под нос.

Нюхль прибежал через час, виновато помахивая хвостом и разводя когтистыми лапками. Больше никого. Тишина. Вся клиника, от ВИП-палат до общей терапии, спала спокойным, здоровым сном. Никто не умирал.

Неужели в огромном, переполненном «Белом Покрове» не найдётся ни одного пациента при смерти⁈ Это же медицинское учреждение, а не чёртов санаторий!

Где инфаркты? Где инсульты? Где банальная передозировка наркотиками от золотой молодёжи⁈

Сосуд продолжал неумолимо пустеть.

А смерть, как назло, решила взять выходной.

В то же самое время, тремя этажами выше, в кабинете главного врача горел свет. Александр Борисович Морозов сидел за своим массивным дубовым столом.

Напротив него, неподвижный, как статуя, сидел Павел Сергеевич Крутов, начальник службы безопасности клиники.

Бывший полицейский полковник, человек с короткой стрижкой, тяжёлой челюстью и глазами, которые давно разучились выражать что-либо, кроме подозрения.

Человек с повадками бульдога, верного хозяину, но готового перегрызть глотку любому чужаку.

— Докладывайте, — Морозов откинулся в кресле, соединив кончики пальцев в замок.

— Александр Борисович, мы получили полный отчёт от нашего внедрённого агента по инциденту на приёме у графа Бестужева. Объект, доктор Пирогов, присутствовал.

— Я в курсе, — сухо прервал его Морозов. — Свиридова привезли к нам час назад. Диагноз — «острая энергетическая дисфункция». Что за бред?

— Это официальная версия, Александр Борисович. Пирогов лично его реанимировал после, цитирую, «сердечного приступа, вызванного шоком от магического артефакта».

— А неофициальная? — Морозов сузил глаза.

Крутов заметно замялся.