Проклятый род

Останусь ли я для него ракшшан, когда он узнает, кто станет пятым хранителем?» – грустно подумала я, отстраняясь и поворачиваясь в сторону своего демона.

– Эйссарри, душ-ш-ша моя, – прорычал Шерриссар, наклонив голову, подозрительно сощурив глаза, полные гнева, – и какую же глупость ты совершила?

На мгновение я почувствовала себя маленькой провинившейся девочкой. Но тут перед глазами предстало лицо в серебряной маске и тихий голос прошептал: «Я затоплю их земли кровью. Твоя эгоистичность станет их гибелью. Ты готова заплатить такую цену?»

Встряхнув головой, подошла к своему темному зверю.

– Это не глупость, Шерриссар, это жизненная необходимость, – затем, не обращая внимания на его гнев, прижалась к напряженному телу, – не злись, ты сам знаешь, что обстоятельства иногда сильнее нас.

Судорожно вздохнув, демон прижал меня к себе.

– Ты ведь не передумаешь? – прошептал он, поднимая мое лицо, заглядывая в глаза.

– Заткнись, – и я сделала то, чего так давно хотела. Подняв руку, ухватилась за черный блестящий рог.

К моему удивлению, он оказался горячим и немного шершавым на ощупь. Потянув на себя, заставила склониться рогатую голову. – Ты единственный, кто меня не целовал, – прошептала я, заглядывая в антрацитовые глаза, полные боли и муки.

– Это вопрос? – спросил демон, опаляя своим дыханием.

– Нет, предложение. Если, конечно, хочешь?

– Не бойся, малышка, я никогда от тебя не откажусь. Я ждал этого несколько тысяч лет, девочка. Ты моя эйссарри, – а затем мужчина подарил свой поцелуй. И в этот раз пили меня…

Когда эта сладкая пытка закончилась, я на мгновение прижалась к горячему сильному телу демона.

– Спасибо! – прошептала я, вдохнув в себя запах летнего зноя и предгрозовой бури. Затем, выпрямившись, развернулась и смело посмотрела на замерших кровников. – Вы, наверное, уже поняли, что моим пятым хранителем станет лорд Кирран. Сегодня вечером я заключу с ним добровольный контракт кровного договора.

Вот и все. Слова сказаны. Наступившая тишина и напряжение больно резанули по натянутым, как струна, нервам.

Лицо Нэйлара осталось бесстрастным. Он стоял подобно мраморной статуе греческого божества и не сводил с меня умного, проницательного взгляда. Ему не надо было ничего объяснять, бывший правитель и так все понял без слов.

Риссан словно ушел в себя, и только стиснутая на эфесе меча рука выдавала его напряжение.

– Ракшшан, ты поэтому себя так странно ведешь? – проговорил дракон, начиная медленно приближаться и не сводя с меня желтых глаз.