Проклятый род

– Но ведь ты совсем дитя! – вскинула голову Сирена. – Ты даже младше моих дочерей! Несовершеннолетняя! – Вот теперь удивилась я. – И если ты не найдешь в скором времени своего отца, повелитель будет вправе назначить тебе опекуна и будущего супруга! А твои рабы перейдут в его собственность.

Довольная улыбка на лице лорда Нисса и хищный оскал, исказивший его красивые губы, мне совсем не понравились. «Бесит!»

Я начинала медленно закипать. Как же мне все надоело! Эти непонятные правила, чужие законы, надменные лица, весь этот спектакль, разыгранный для одного зрителя – для меня.

Чтобы успокоиться и не наделать глупостей, взяла бокал и поднесла его к губам.

«Инсолан! Развлекаеш-шься?» – голос эссина, внезапно раздавшийся в голове, заставил вздрогнуть, виски пронзила острая боль. От неожиданности я сжала пальцы, и бокал рассыпался у меня в руках, облив вином платье. Закрыв глаза, глухо застонала: «Кирран, прошу, не сейчас! Поговорим позже!»

«Я и так долго ждал, когда, наконец, обо мне вс-спомнят, переживал, бес-спокоился… а моя принцесса развлекается в обществе Интара! Наш-ш-шла себе еще одного кандидата в хранители?»

Что?! Твою мать!!! Слов нет… Я так надеялась, что наша встреча вообще не состоится: «Кирран, это не то, что ты думаешь! Я все тебе расскажу, когда смогу!»

Он что, издевается или ревнует?! На выяснение отношений не было времени, поэтому я укрепила свои щиты, отсекая пробившегося эссина от своего сознания.

– Леди, что с вами? Вы побледнели! Неужели будущая встреча с нашим повелителем вас так напугала?

Открыв глаза, встретилась с презрительным взглядом холодных голубых глаз.

– Нет, милорд, просто закружилась голова, – проговорила я, вставая и стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло раздражение. – Прошу меня простить, но мое платье испорчено, поэтому вынуждена вас покинуть. Сирена, – обратилась я к вампирше, – приятно было познакомиться.

А затем, не обращая ни на кого внимания, развернулась и направилась к выходу. Пусть мой уход выглядит как бегство, пусть, но сейчас тягаться в остроумии с еще одним сильным мира сего, не было ни сил, ни желания.