Проклятый род

Облизав пересохшие губы, я хрипло поинтересовалась: – Что мне делать?

В отличие от прошлой, эта клятва звучала более серьезно, а мне не нужны их жизни и тем более души.

– Ты должна принять клинки, – пояснил Сай, – и, сделав надрезы на наших и своей ладонях, смешать кровь. – Видя мой испуг, лорд улыбнулся: – Не бойся, крови надо совсем немного. Сделав это, скажи: «Принимаю».

Только я протянула руку к его кинжалу, как висящий сбоку Эгран полыхнул багровым светом.

«Возьми меня, – прошелестело в моей голове, – это даст им защиту».

От неожиданности я вздрогнула. Вытащив свой клинок, уставилась на него в изумлении. Он светился нежно-голубым светом. По поверхности пробегали золотистые всполохи огня, зажигая и гася незнакомые руны. Рукоять нагрелась, и вновь, на мгновение, мне показалось, что драконы живые: «Я не причиню им вреда, прош-ш-шу. Ты еще будеш-ш-шь мне за них благодарна!»

Вскинув голову, я увидела два изумленных взгляда. Особенно у дракона. Вон как зрачки сузились и полыхают желтым светом.

– Лорды, – обратилась я к ним, – Эгран хочет сам принять вашу клятву. Вы не против? Он обещает вам за это защиту. Правда, не знаю какую.

Вот теперь мужчины точно в немом удивлении. А на лицах такая восторженность! Словно я им весь мир подарила.

– Почту за честь, – прошелестел эрхан.

– Разве можно отказаться от такого подарка, – согласился рысь.

Шейганы медленно убрали свои клинки в ножны и, вытянув руки, замерли в ожидании.

Чтобы не передумать, я, закусив губу, полоснула по своей ладони.

Секунда, и на пол закапали тяжелые капли, на которые я постаралась не обращать внимания. Рубин на рукояти радостно вспыхнул. Подойдя к замершему блондину, провела острием по его руке и, как только показалась первая кровь, соединила наши ладони. Слова родились сами собой. Словно это не я, а кто-то другой говорил за меня, даже голос изменился, став более глубоким и звучным.

– Я принимаю твою клятву, хранитель. Кровью своего рода, силою своего имени, клянусь не посягать на твою жизнь и не принуждать тебя после смерти.

Отныне и навсегда ты не раб мне, а кровный друг. Даю тебе свободу воли и свободу выбора. Да осенит тебя милость белой богини.

Во время моего монолога вокруг нас разлилось золотистое сияние, окутавшее мягким, теплым коконом. Произнося последние слова, заметила, как оно погасло. Словно в трансе, я подошла к застывшему Риссану. Процедура повторилась один в один.

Накатила слабость. Сделав шаг назад, вложила кинжал в ножны.