Проклятый род

А затем я почувствовала, как сдвигаются пласты реальности, открывая воронку перехода. Путеводной нитью стала серебристая связь с хранителем.

– Гелия! – вскричал Нэйлар. – Ты что творишь? Портал высосет из тебя все силы! Как ты вообще смогла его открыть!

– Не знаю, – словно в трансе ответила я. – Нам нужно торопиться. Он зовет меня.

Шерриссар попытался меня остановить:

– Эйссарри! Ты никуда не идешь! После стольких веков ожидания я не могу тебя потерять! – В антрацитовых глазах плескались гнев, обида и страх.

– Для тебя – эйссарри.

Для Риссана – ракшшан. Для оборотня – нейла. Для вампира – маленькая, глупая принцесса. Вы все вот здесь, – показала я, положив руку на грудь. – В моем сердце. Вы часть меня, а я часть вас. Сейчас во мне нуждается мой хранитель и никто, повторяю, никто не встанет на моем пути. Даже ты. У вас есть выбор: или идете со мной, или я иду без вас, – а затем, обогнув застывшего демона, вступила в границу света.

– Глупая маленькая госпожа, – раздался справа бархатный голос Нэйлара.

 – Я твоя тень.

– Упрямая, своенравная девчонка! – рыкнул слева демон. – Я твой щит. И пусть хвостатый только не выживет! Лично спущусь в преисподнюю и притащу его за шкирку!

– Не знаю, за что мне такое счастье, но я люблю вас, мальчики. – Прошептала я, беря своих хранителей за руки.

Вспышка белого сияния, недолгий полет в невесомости, и мы вываливаемся на знакомую поляну. А вокруг творится ад…

Я младший сын повелителя Атара. Моя мать лиане, любимая наложница отца. Обычно младенцев от рабынь не оставляют в живых – кому нужна разбавленная кровь и угроза чистокровным наследникам? Но мне повезло.

Если можно так сказать. Пьющий души – такая редкость! А наличие крыльев подтвердило право на жизнь. Только у высших демонов есть крылья и рога. Кровь моего папочки оказалась сильнее. От матери досталась способность изменять форму и наличие звериной сущности. По рождению она была младшей принцессой метаморфов, а стала военной добычей Атара, рабыней взявшего ее по праву сильного.

Я был намного сильнее и быстрее своих братьев.

Но, несмотря на это, мне пришлось доказывать право на жизнь.

Не помню детства, у меня его не было. Слабые не выживают, поэтому годы жесточайшей «дрессировки» сделали из меня идеальную машину для убийства, а наложенные «цепи подчинения» – послушным инструментом в руках отца и наследного принца Асстанара. Как же я его ненавижу! Эта тварь всегда отравляла мне жизнь.

Я привык убивать, это стало привычной рутинной работой.